"Разбираем семейные драмы"

— Объясни мне вот эту строчку, — Геннадий положил на кухонный стол смятый чек из супермаркета так аккуратно, словно это была важная деловая бумага. — Сок. Девяносто восемь рублей. Я тебя спрашивал, брать сок? Людмила стояла у плиты спиной к мужу и в этот момент была очень занята тем, что мешала кашу. По крайней мере, именно так она объяснила бы своё молчание. На самом деле она просто считала до десяти, чтобы не ответить что-нибудь, о чём потом придётся жалеть. — Ты не спрашивал, — сказала она наконец, не оборачиваясь...

— Эту скатерть я выбросила. Старьё было, а не вещь. Теперь нормальная клеёнка лежит, мыть удобнее. Наташа стояла в дверях кухни и не сразу поняла, что именно сказала Зинаида Петровна. Слова доходили как сквозь вату — медленно, по одному, складываясь в предложение, смысл которого не укладывался в голове. «Выбросила.» «Эту скатерть.» Наташа подошла к столу. На нём лежала бежевая клеёнка с мелкими синими цветочками — дешёвая, скользкая, казённая. Именно такая висела в каждой второй столовой советских времён...

— Наташ, ты только не начинай там про деньги, если спросят. Скажи просто: дела идут хорошо, проект в финальной стадии, скоро выход на рынок. Ты запомнила? Роман смотрел в лобовое стекло, и голос у него был такой — как у человека, объясняющего очевидное кому-то не очень сообразительному. Спокойный, чуть снисходительный. Отработанный. Наталья не ответила. Она смотрела на огни встречных фар и думала о том, что три года назад купила эту машину сама — в рассрочку, которую выплатила из собственной зарплаты...

— Ты не обижайся только, Мариночка, — сказала Тамара Петровна, не поднимая глаз от вязания. — Я сегодня к нотариусу сходила. Квартиру оформила на Андрюшу. Так правильнее. Марина стояла посреди кухни свекрови с мокрыми от мытья посуды руками и не сразу поняла, что произошло. Секунду назад она тёрла противень, на котором запекался пирог с яблоками — свекровь любила такой по пятницам, — и жизнь была как обычно: тихая, привычная, немного серая. И вот теперь стояла с этим противнем в руках, и что-то внутри неё медленно, как лёд в апрельской реке, начало трескаться...

— Ты что, сама всё это готовила? — голос свекрови прозвучал из прихожей раньше, чем Наташа успела понять, что входная дверь вообще открылась. Она стояла у плиты в фартуке, помешивая суп, и от неожиданности едва не выронила ложку. На часах было половина третьего. Гости должны были прийти в шесть. Сергей — в пять. И никто, никто не предупредил её, что сегодня дверь откроется вот так — без звонка, без стука, без единого слова вежливости. Нина Александровна вплыла на кухню с видом человека, который пришёл принимать работу у нерадивого подчинённого...