Солнце в темноте

Я понимала, что и моим родителям сейчас нелегко. Они переживали за меня, ведь нет ничего страшнее, чем когда болеют ваши дети. И им тяжело каждый день ездить в больницу. Они ничего не говорили. Но я знала, что они тоже очень устали. Наконец, мамочка приехала. Мы с бабушкой уже собрали все наши вещи, готовы на выход. Но мама сказала, что меня не выпустят без ещё одного обследования. Я очень расстроилась, мне надоели эти процедуры. Ничего не поделать, меня повезли в соседний корпус, на улице светило яркое солнышко. Я его не видела, только чувствовала тепло на лице. В кабинете меня переложили на кушетку, и всё. Ничего не сказали, меня оставили одну. Я не знала, сколько это будет длиться, можно ли шевелиться, что делать если мне станет плохо? Длилось обследование около 20ти минут. Кушетка переодически двигалась вперёд и назад, надо мной что -то ездило и шумело, и дул ветер. Мне было страшно. Не знала, что думать, то ли меня бросили и забыли, а родители не знают, где я, то ли за мной следят и всё под контролем. Я боялась пошевелиться, но шевелилась, хотела, чтоб меня заметили. Наконец, всё перестало двигаться и жужжать. Меня молча забрали, ничего не говоря отвезли обратно в мой корпус. Результаты пообещали отдать завтра, а сегодня меня отпустили домой.. Друзья, вот и подошла к концу первая глава моей книги. Как вам? Было увлекательно? Хочу сказать огромное спасибо за обратную связь. За поддержку, переживания, советы. Мне очень приятно! Впереди новое путешествие..полное эмоций,

Я не любила больничную еду, мама размачивала в молоке печеньки и кормила меня с ложечки. Отчим поил меня гранатовым соком, я ела зёрнышки граната, по 3-5 шт в день. Я помню как я ела борщ. Татьяна Андреевна привезла мне баночку борща, мамочка размяла картошку, добавила хлеба и кормила меня. Мне было очень вкусно, казалось вкуснее супа я не ела. Мне становилось легче, я могла уже держать голову. 2 июня меня обещали выписать. Я спрашивала, когда вернётся зрение? Никто ничего не обещал. Говорили, что сначало должно появиться светонщущение. В глазах было очень темно, густая чёрная темнота. Иногда я думала, что забыла открыть глаза, открывала их снова, шире шире. Ничего. Только темнота.. Я помню день, когда меня выписали из железнодорожной больницы. Утром мы с бабушкой проснулись, нам принесли больничный завтрак, омлет и кашу геркулесовую, я съела ложку того и другого, больше не могла. Я ждала маму, скорей бы она приехала и забрала меня. Я знала, что мою выписку уже готовят. 28 суток реанимации, неделя во второй скорой, неделя здесь, я очень устала, мне хотелось домой, спать на моём диване, на моей любимой подушке, я мечтала выспаться, т к начались проблемы со сном. За всё время я всегда была уверенна, что скоро поправлюсь, что тяжёлые моменты жизни скоро закончатся, просто необходимо немного подождать, потерпеть. Я помню своё состояние, ужасная слабость, постоянная тошнота, головокружения, но я знала, осталось немного, скоро всё пройдёт..

Вечером, перед сном, мама или бабушка, ставили 3 стула возле моей кровати, стелили одеяло и подушку, и мы ложились спать. Утром барикаду разбирали. Так мы прожили ещё неделю. Я каждый день просилась домой, каждый день мне проводили новые обследования и продолжали лечение, капельницы, уколы, таблетки. Павел Александрович удивлялся, почему во второй скорой за неделю врачи меня не откармили, и вообще, почему я в реанимации похудела на 20 кг. Он всерьёз взялся за моё питание. Сказал, что если я не буду сьедать столько, сколько мне положено, поставит мне катетер и я буду кушать через нос. Я не могла сьедать так много, и катетер не хотела ставить, поэтому просила бабушку, чтобы она докушала мою порцию. И так каждый день. Бабушка ругала меня любя, но, всё равно, спасала меня от катетера. В очередной раз, когда меня повезли на обследование, у меня изо лба вытащили осколок лобового стекла, второй такой же осколок мне вытащили дома. У меня плохо закрывался левый глаз, даже закрытый он был открыт на половину. Я сказала Павлу Александровичу, что и до аварии, когда спала, мои глазки были немного открыты, я так сплю с рождения. Он сказал, что сейчас у меня серьёзные проблемы с левым глазом, на левом веке даже остались небольшие шрамики. Мне прописали какой - то гель, перед сном его закладывали в глазик и он плотно закрывался.

Мне померили давление, дали какой -то препарат и я уснула. Не знаю, сколько длился мой сон. Мама разбудила меня, мне помогли сесть обратно в кресло каталку. Мы поехали в палату. Палата была расчитана на 4 человека. 3 кровати были уже заняты. А одна, в левом углу возле окна, была свободна, я расположилась там. Слева от меня лежала бабушка, она была там уже 7 месяцев, без движения, без эмоций, она только смотрела и молчала, кормили её через катетер. На следующий день её выписали. Справа от меня была ещё одна бабушка, она была поживей, не разговаривала, но мычала, сначала и она кушала через катетер, через несколько дней его убрали и она стала очень громко храпеть, очень сильно храпеть. В противоположном углу лежала женщина, ей было чуть больше 30, она после инсульта. Женщину звали Юлия. У неё шевелилась только голова, она разговаривала, очень часто плакала и отказывалась кушать. За ней ухаживали её родители, дедушка с бабушкой, им было уже за 70. Юля переживала за свою дочь, она была маленькая, но уже ходила в школу. Палата у нас была просторная, из окна вид на часовню, на корниз часто прилетали голуби. Моя бабушка кормила их печеньками, хотя это было запрещено. Вопреки всем поговоркам, мы решили, что голуби приносят нам только хорошие новости. Как и во второй скорой, в железнодорожной больнице со мной всегда кто -то оставался. Ночью бабушка или мама, а днём много гостей. С гостями в этой больнице было по сложней, надо было на каждого выписывать пропуск, но моих родных и близк

Полного обследования вторая скорая предоставить мне не могла. Мне необходимо было сделать мрт головы и шеи. Родители договорились свозить меня в железнодорожную больницу для обследования. В тот день я ездила по городу в карете. НО не как принцесса, карета скорой помощи мало похожа на сказку. Мои близкие переживали, как я перенесу дорогу, как буду себя чувствовать, не испугаюсь ли машины. Мне тоже было это интересно. На нашу радость, всё прошло хорошо, не испугалась, всю дорогу представляла, как бы я сама ехала за рулём. Мрт сделали быстро, сама больница и персонал нам очень понравились. На обратном пути спала всю дорогу.. На следующий день во второй скорой моим родителям сказали, что в этой больнице мне больше ничем помочь не могут. Сказали, чтобы меня отсюда увозили, может меня примет другая больница, хотя вряд ли меня удастся выходить. Мама твёрдо сказала, я выхожу её и она будет жить. Меня забрали и повезли в железнодорожную больницу. Поехали мы на микроавтобусе родителей Алексея. Его папа специально купил такую машину, когда я была ещё в реанимации. Когда мы приехали туда, сразу пошли к заведующему нейрохирургическим отделением Павлу Александровичу. Они с мамой заполняли какие -то документы, мне было плохо, с каждой минутой я чувствовала себя хуже и хуже. Я позвала маму, когда уже была практически без сил. Павел Александрович быстро подошёл ко мне, взял на руки с кресла каталки и положил на кушетку..