Новеллы в мягком переплёте.

Замок не открывался. Большой ключ застрял в скважине. Соседка, что присматривала за старым домом, чертыхнулась, резким жестом сбила платок назад с взмокшей головы и с усилием крутанула ржавое кольцо. — Масла нужно капнуть. Замок хороший, еще дореволюционный, таких сейчас не делают. Заржавел только немного, — с этими словами она шагнула через истертый порог. Мы оказались в маленькой темной кухне. Сквозь оконце едва пробивался свет. Рядом притулился небольшой стол, покрытый старой вышарканной на сгибах клеенкой с пестрым ягодным рисунком, в углу белела печь...

Ночь уронила занавес небесной авансцены, Помятый бок декабрьской луны Мне намекает о грядущей смене Длины шагов в пунктире моего пути. Ещё вчера казалось, он параболой начертан, И утомлённой кривью все предрешено. Но вдруг на графике моей Вселенной Наверх взвинтила жизни нить веретеном. Помолодевшая луна уткнулась рогом Разъевшемуся облаку в живот, Разулыбалась,...

Нас было двое. Я и Пашка. Мы были так похожи, что меня с ним все время путали. Нет, когда мы были вместе, то, конечно, различали. Но порознь не сразу могли понять, с кем из нас сейчас разговаривают. Нет, мы не были братьями-близнецами...

- Еще чаю?- она взяла в руки чайник и повернулась ко мне. На фоне солнечного окна ее силуэт был почти фиолетовым. Я совершенно не видел выражения ее лица. - Еще налить? – уже нетерпеливо спросила она и занесла фарфоровый носик над моей чашкой. Я увидел её руки. Знакомо угловатые кисти с веснушчатым крапом. Голубые венки - продолжение гжели, которая вилась по матовому боку чайника. - Подойди, - я нетерпеливо взял ее за локоть и потянул к себе, - я люблю тебя. Она замешкалась, споткнулась о ножку стола и едва не упала на меня...

- Кушать подано! - со скрежетом поднялась металлическая калитка между вольерами. Тигр возлежал на прогретом солнцем высоком камне. Медленно повернул голову, долго рассматривал стоявшего по ту строну металлической сетки, с академической, ровным клином, бородкой, пегого Козла. Солнце топило снег на тёплой плоскотине камня, поджигало шкуру на боку, повёрнутом к острым лучам, вставать не хотелось. Успеется ещё погонять по кустам. Пусть жертва вызреет, выстоится, успокоится, тогда и перекусить можно будет...