Караван историй

Трещит кассетный плеер, дискотека в сельском ДК, душный зал, где пахнет «Балтикой» и женскими духами. И вот зазвучало: «Малыш, ну где же ты?» — и всё, толпа взрывается. Таким Сергея Жукова запомнили миллионы. Но мало кто знал, что за этой праздничной картинкой — уставший до синевы под глазами парень, который не спал третьи сутки, потому что надо доехать в очередной город, а завтра снова в путь. 22 мая, ему исполнилось 50. Из них больше половины — на сцене, в дороге, под светом софитов и криками толпы...

Представьте себе чувство, когда ты едешь в лифте, а он внезапно падает. Тот самый момент невесомости в животе, когда воздух застревает в легких, а сердце уходит в пятки. Именно так, по словам Валерия Меладзе, он почувствовал себя, когда впервые увидел свою будущую бэк-вокалистку. «В душе что-то екнуло», — скажет он потом. Но правда в том, что это «екнуло» разбило вдребезги одну семью, склеило другую — и теперь, спустя почти два десятилетия, Альбина Джанабаева все еще платит по счетам за тот самый лифт...

Он замер на карнизе, вцепившись пальцами в шершавый бетон. Внизу, этажом ниже, гремела его собственная песня — та самая, от которой сходили с ума женщины по всему Союзу. За открытым окном сидела компания: мужчины в рубашках с расстегнутыми воротниками, женщины с усталыми после работы лицами. Они пили, закусывали, слушали. И никто из них не знал, что человек, чей голос лился из колонок, висит сейчас на козырьке гостиницы, рискуя сорваться вниз, только чтобы убедиться: да, его действительно слушают...

Это была одна из тех случайностей, которые принято называть судьбой. Осень 2002 года, Театральный центр на Дубровке. Екатерина Гусева, занятая в мюзикле «Норд-Ост», вдруг получает редчайший подарок от создателей — выходной. Единственный за долгие месяцы изнурительной работы. А на следующее утро страна просыпается от новостей о захвате заложников. Тех самых, с кем она пела на одной сцене, с кем за несколько месяцев до этого мерзла на Северном полюсе, устанавливая рекорды. В тот момент, репетируя...

Она помнит этот свет. Говорят, оттуда никто не возвращается, но она вернулась. Это случилось не в душной больничной палате и не под колесами машины. Это случилось там, где она прожила половину жизни — на сцене. Представьте: только что зал аплодировал, цветы летели к ногам, партнеры хлопали по плечу. А через минуту сердце Елены Яковлевой остановилось. Совсем. Врачи потом скажут: скрытая язва, внутреннее кровотечение, наркоз, ошибка?.. Но в тот момент, когда её тело неподвижно лежало на операционном столе, сама она уже летела по тоннелю...

Она просто хотела, чтобы дочь была в безопасности. Села сзади, придерживая её за плечи, когда снегоход рванул с места в зимние сумерки. Мелькнули огни дачи, ветер ударил в лицо, снежная пыль залепила глаза. Марина, наверное, улыбалась — всё-таки дочке весело, смеётся, запрокинув голову. Через мгновение мир содрогнулся от глухого удара. А потом наступила тишина. Когда Дарья открыла глаза в больничной палате, она ещё не знала, что мамы больше нет. Что Марина Левтова, известная актриса, любящая жена,...

Дверь хлопнула так, что дрогнули стены старой квартиры, и этот звук, кажется, въелся в ДНК каждого, кто находился внутри. — Папа, папочка, не уходи, не бросай нас! Семилетняя Аня, спотыкаясь о разбросанные игрушки и собственные слезы, бежала в прихожую. Ее тонкие ручонки вцепились в отцовскую куртку. Она смотрела на него снизу вверх — огромного, грозного, раздувающего ноздри от гнева. В ее глазах стояло такое море отчаяния, что любой посторонний человек разрыдался бы от жалости. Любой посторонний, но не он...

Восемнадцать свечек на торте догорали, а в голове у Сергея Жаркова крутилась одна-единственная мысль, которая не имела ничего общего с мечтами о сцене или кино. «Если я не поступлю, — думал он, глядя на праздничный огонь, — меня, скорее всего, убьют в ближайший год». Это не было юношеским максимализмом или попыткой сгустить краски. Это было холодное, как сталь ножа, знание пацана из Отрадного, который за последние триста шестьдесят пять дней собственноручно проводил в последний путь четверых ровесников...

Он смотрел на сына и думал о том, что мальчик расплачивается за чужие грехи. Эта мысль пришла не сразу, она вызревала годами, в палатах реанимации, в тишине больничных коридоров, где пахло хлоркой и отчаянием. Виктор Раков, любимец публики, человек с обложек глянцевых журналов, сидел у кровати маленького Бориса и впервые в жизни не мог ничего изменить. Он мог сыграть короля на сцене, мог заставить зал рыдать или смеяться, но здесь, лицом к лицу с детской болью, его талант ничего не значил. Чтобы понять, как актер дошел до этой точки, нужно вернуться назад, в самое начало...

Она узнала об этом от маленького сына. Двухлетний Мартин пришел с отцом на шоу, а домой вернулся с вопросом, который разорвал матери сердце на части: «Мама, кто та тетя, которая сказала, что ее мальчик — мой братик?». В этот момент мир Ирины Лобачевой, построенный за пятнадцать лет брака, рухнул. Не интрижка, не холодность мужа, а наивные слова ребенка стали той самой точкой невозврата. Она могла бы стерпеть, закрыть глаза, сделать вид, что ничего не происходит, как делают многие женщины. Но когда ложь входит в дом через твоего ребенка, прощать уже некого и незачем...

Он вошёл в зал и всё понял с порога. Ни одной женщины. Только мужчины, пристальные взгляды и та самая тяжёлая атмосфера, которую невозможно спутать ни с чем другим. Сергей Глушко, которому тогда было двадцать семь, мгновенно считал обстановку. Опытный взгляд человека, прошедшего армейскую школу, фиксировал детали: кто где стоит, кто как смотрит, где выход. — Ребята определённой сексуальной направленности, — усмехнулся он про себя. Это было после шоу. Обычное дело — артистов пригласили в ресторан отметить выступление...

Оксана сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела, как крупные капли дождя разбиваются о стекло. Свет в комнате не горел, только фонарь во дворе выхватывал из темноты мокрые ветки старого клена. Она любила дождь. В детстве казалось, что это не просто вода, а кто-то большой и добрый поливает город из гигантской лейки, чтобы к утру всё выросло зеленым и сказочным. Сейчас сказка кончилась. Год назад они с Кириллом взяли ипотеку. Тогда это казалось победой — своя квартира, просторная, светлая...