Психолог за кадром

— Ты опять всё анализируешь, — раздражённо бросил он. — А ты опять не слышишь, — тихо ответила она. Молчание. В этом молчании она вдруг поняла — больше не хочет объяснять очевидное. Когда-то Анна гордилась тем, что умеет быть мудрой. Сдержанной. Нежной. Не задавать «лишних вопросов». Муж говорил: — С тобой спокойно. И это звучало как комплимент. Пока однажды она не поняла: спокойно ему — а не ей. Первые годы брака были тихими. Анна не спорила. Не возражала. Не высказывала недовольство. Она думала: так и должно быть...

Чемоданы и третий билет — Отдых с мамой? — переспросила она, не веря. — А что? — искренне удивился муж. — Она же скучает. Ольга смотрела на чемоданы. На билеты. На его довольное лицо. И поняла: этот отпуск снова будет не про неё. С первого дня брака свекровь была «третьим участником». Она звонила каждое утро: — Вы суп купили? — Как стираете? — А сынок не простыл? Поначалу казалось мило. Заботливая свекровь. Любящая мама. Потом — стало душно. Ольга начала замечать: их планы всегда согласовывались с ней...

Она сидела за праздничным столом — 43 года, красивая, но уставшая. Тосты звучали один за другим: — Главное, чтобы муж был доволен. — Чтобы дети не огорчали. — Чтобы мама гордилась. А она вдруг поняла: а где я во всём этом? С двадцати лет Ирина жила правильно. Хорошая жена — готовила, убирала, поддерживала. Надёжная сотрудница — никогда не отказывала, всегда первая на подмену. Удобная дочь — звонила маме каждый день, приезжала на выходные. Всегда «надо». Всегда «следует». Всегда «правильно». Когда хотелось спать — мыла полы...

— Ты раньше другой была. Уютная. Заботливая, — сказал он, бросая носки рядом с корзиной. — Раньше я не знала слова «границы», — ответила она и спокойно пошла вытирать руки. С самого начала он восхищался её «домашностью». Вкусный борщ. Выглаженные рубашки. Порядок до блеска. Свежие полотенца. Ужин в семь. — Какая ты молодец, — говорил он. — Настоящая хозяйка. Марина радовалась. Думала: он ценит меня. Не понимала, что он ценит не её. Он ценит функцию. За комплиментами скрывалось ожидание. Она должна быть «удобной»...

— Я ж ради семьи стараюсь! — крикнул он, хлопнув дверцей шкафа. Алена стояла у мойки с мокрыми руками и впервые не заплакала. Просто подумала: а я ради кого живу? Двенадцать лет брака выглядели как идеальная картинка. Он — добытчик, герой, «глава семьи». Работает. Приносит деньги. Решает «важные вопросы». Она — тихий тыл. Готовит. Убирает. Воспитывает детей. Терпит. Поддерживает. Когда уставала — слышала: — Ты ничего не понимаешь. Я же всё ради вас делаю! И Алена верила. Стыдилась своих упреков...