Рецепты Джулии

Всё началось с того самого телефонного разговора. Я как раз разбирала детские вещи – Лёшка из всего вырастал быстрее, чем я успевала следить. Игорь сидел на диване, уткнувшись в телефон. Обычная субботняя картина. И тут звонит Галина Петровна. – Игорёк, – её голос был слишком сладким даже через динамик, – ты сегодня свободен? Мне нужно помочь кое-что подписать. Муж мгновенно вскочил, будто по команде. – Конечно, мам! Сейчас приеду! Я даже не успела рта открыть. Он уже натягивал куртку. – Игорь, мы же собирались в парк с Лёшей… – Потом сходим...

Когда Виктор сообщил мне, что его сестра Лариса приедет погостить, я сначала даже обрадовалась. Честно говоря, давненько мы с ней не виделись — года три, наверное, а то и больше. Последний раз она заезжала на пару часов, когда возвращалась из санатория. Тогда всё прошло мило: попили кофе, поболтали о всяком-разном, она подарила мне красивый платок. Я даже подумала тогда, что зря мы так редко общаемся. — Галь, ты не против? — переспросил Виктор, глядя на меня с какой-то особенной просительной интонацией...

Я помню этот день так, будто он был вчера. Хотя нет — вру. Я помню его лучше, чем вчера. Потому что вчера я уже ничего не помню толком, а вот тот сентябрьский вечер девяносто второго года застыл во мне навсегда, как янтарь. Мы стояли на перроне екатеринбургского вокзала. Алексей держал мою руку так крепко, что пальцы побелели. Я смотрела на него и думала: как же он похорош в этой новой куртке, которую купил специально к отъезду. Тёмные волосы чуть растрепались от ветра, глаза смеялись, хотя я видела — ему тоже тяжело...

Коробка попалась мне совершенно случайно — я искал старый учебник физики на антресолях, а нашёл нечто совсем другое. Картонная, потёртая по углам, перевязанная бечёвкой. Внутри — фотографии, письма, какие-то открытки с выцветшими словами поздравлений. Я присел прямо там, на стремянке, и начал разбирать снимки. Мама молодая, почти девчонка, с косой через плечо. Дедушка в военной форме — его я знал только по рассказам. И вот она — женщина с добрыми глазами и лёгкой улыбкой, обнимающая маленькую девочку...

Когда я открыла дверь квартиры, меня сразу встретила тишина. Не та уютная, которая бывает после долгого дня, а какая-то пустая, звенящая. Артёма не было дома. Я подумала — наверное, у Лешки задержался, у соседского мальчишки. Они иногда в приставку рубились до позднего. Скинула сумку на пол, прошла на кухню. Холодильник гудел монотонно, на столе валялась недоеденная булка с маслом — значит, утром точно был. Я посмотрела на часы. Половина девятого. Странно. Обычно он к этому времени уже дома сидит, уроки делает или в телефоне ковыряется...

Каждое утро начиналось одинаково. Телефон вибрировал на тумбочке ровно в семь, и я, ещё не открыв глаз, уже знала, кто звонит. Мама. Лидия Ивановна, моя мать, которая умела превратить обычный звонок в марафон жалоб длиною в полчаса. — Оленька, доченька моя, — голос дрожал так натурально, будто она репетировала всю ночь. — Совсем плохо мне стало. Давление скачет, ноги отекают, вчера едва до аптеки дошла. И денег опять не хватает до пенсии, представляешь? Продукты такие дорогие стали... Я сидела на краю кровати, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри всё сжимается от вины...

Знаете, когда я выходила замуж за Игоря, мне казалось, что я выиграла в лотерею. Высокий, внимательный, с добрыми глазами. Мама говорила: «Маринка, посмотри, какой хороший парень!» И правда был хорошим. Только вот я тогда не знала, что вместе с мужем в мою жизнь войдёт ещё один человек. Навсегда. Людмила Петровна. Моя свекровь. Первый год мы снимали однушку на окраине. Жили тесно, но как-то по-своему уютно. Игорь приходил с работы, я встречала его ужином, мы смотрели сериалы, строили планы. Потом родился Дима...

Я стояла у зеркала и смотрела на себя. Платье — то самое, серо-синее, с мелким цветочным узором — висело на мне как на вешалке. Не то чтобы оно стало велико, просто… устарело. Потёрлось на локтях, выцвело по краям. Пять лет назад я купила его к юбилею Павловой сестры, и тогда мне казалось, что оно идеальное. Теперь же, глядя на своё отражение, я видела только усталую женщину в блёклой тряпке. — Ларис, ты готова? — крикнул Павел из прихожей. Я вздохнула и вышла. Он стоял у двери, поправляя воротник новенького костюма — тёмно-синего, с лёгким отливом, сидящего на нём как влитой...

Я стояла на балконе, прижимая телефон к уху, и смотрела, как внизу играют дети. Голос матери звучал резко, словно нож царапал по стеклу. — Ты меня слышишь, Марина? Я тебе говорю — у меня рак! Третья стадия! А ты что, даже приехать не можешь? Пальцы сами сжались на перилах. Рак. Третья стадия. Слова будто провалились в пустоту, не зацепившись ни за что внутри. Я не знала, что чувствовать. Страх? Жалость? Или это онемение, которое накрывало меня всякий раз, когда мать звонила. — Мам, я... Это серьёзно...

Помню тот вечер до мелочей. Сидели на кухне — я, брат Виктор и мама. За окном темнело, лампочка над столом мигала, вот-вот перегорит. — Всегда ты лезешь не в своё дело! — рявкнул Виктор и стукнул кулаком так, что стаканы подпрыгнули. — Из-за тебя Наталья ушла! Мама сжала руки на коленях. Губы дрожали, но она молчала. А я... я просто сидела. Надо было что-то сказать, защитить её, но слова застряли в горле. — Я хотела помочь, — выдавила она еле слышно. — Помочь?! — Виктор скривился. — Ты мой брак разрушила своими советами! Я знала, это неправда...

Два года я живу одна. Просыпаюсь, варю кофе, смотрю в окно — там те же дворы, те же деревья. Только теперь никто не спрашивает, не забыла ли я про его рубашку в химчистке. Никто не ворчит, что опять купила не ту колбасу. Тишина. Сначала давила, потом привыкла. Олег ушел внезапно. Вечером сидел на кухне, смотрел в телефон, молчал. А утром собрал сумку и сказал: «Я устал от всего». Вот так. Без криков, без скандалов. Просто устал. От чего? От меня? От жизни? Я пыталась выяснить, звонила, писала. Он отвечал коротко: «Потом поговорим»...

Знаете, бывают моменты, когда понимаешь — всё, хватит. Вот просто достаточно. И не важно, что на календаре первое января, что вокруг гирлянды мигают, а по телевизору ведущие с натянутыми улыбками поздравляют страну. Мой момент наступил в то утро, когда я стояла на кухне в старом халате и жарила яичницу. Виктор сидел за столом, листал телефон и периодически хмыкал — видимо, коллеги присылали поздравления. За окном было серо, снег давно превратился в мокрую кашу, и я думала только об одном: наконец-то мы проведём день вдвоём...