Советская киноплёнка

Тридцать лет разницы. Или сорок. Для одних, безумие, для других, просто жизнь. Знаете, что объединяет этих знаменитых актёров? Все они влюбились в женщин, которые годились им в дочери. И не просто влюбились — женились. Кто-то нашёл счастье прямо на работе. Кто-то — в самолёте. А один брак закончился таким скандалом, что обсуждала вся страна. Пять историй. Пять судеб. И один вопрос: а что стало с детьми? Марина готовилась к поступлению целый год. Занималась с врачом, ставила голос. Почему? Потому что хотела учиться только у него...

После второго инсульта он уже не был прежним. Речь путалась. Иногда он забывал слова – простые, обычные слова, которые знал всю жизнь. Левая рука слушалась плохо. Врачи говорили: покой, только покой. Никакой работы. Никакого театра. Но как он мог без театра? Евгения взяла всё в свои руки. Она решала, кого пускать, а кого нет. Кому он может позвонить, а кому – не стоит. Она говорила: я его берегу. Она говорила: ему нельзя волноваться. Она говорила: врачи запретили. Друзья перестали приходить. Сначала им отказывали – Леонид Владимирович отдыхает, Леонид Владимирович плохо себя чувствует...

Знаете, есть актёры, биографии которых читаешь и не веришь, что такое вообще возможно. Георгий Жжёнов — как раз из таких. Тот самый инспектор из «Берегись автомобиля», командир воздушного судна из «Экипажа», разведчик Тульев. Народный артист СССР. А за всем этим — семнадцать лет лагерей и ссылок. Семнадцать лет, которые могли бы уничтожить кого угодно. Но не его. Георгий появился на свет в марте 1915 года в Петрограде. Обычная рабочая семья, отец на заводе, детей много, денег мало. Ничего особенного, честно...

Вот что меня всегда цепляло в историях про советских артистов. Официально-то богатых в СССР не было. Ну, в смысле, все равны, зарплаты почти одинаковые, живём скромно. Так нам рассказывали. А потом выясняется, что некоторые актёры зарабатывали столько, что сегодня их спокойно можно было бы назвать миллионерами. И самое интересное — они эти деньги как будто прятали. Жили обычной жизнью, не выпендривались. Почему? Вот это мне и хотелось понять. Начну с факта, который меня когда-то поразил. За одно...

Тысяча девятьсот семьдесят девятый год. Московский кинотеатр. На экране – «Москва слезам не верит». Леонид Харитонов сидел в тёмном зале и смотрел, как героиня Ирины Муравьёвой – молодая, счастливая, влюблённая – идёт по улице со своим кавалером. Вдруг она останавливается и показывает на афишу: – Ой, Харитонов! Зал засмеялся. Кто-то захлопал. Харитонов – это было смешно, это было узнаваемо, это было из того времени, когда всё было хорошо. Леонид сидел в своём кресле и молчал. Женщина рядом обернулась на смех, скользнула по нему взглядом – и отвернулась...

Очки в роговой оправе. Студенческая курточка. Эта растерянная улыбка, когда вокруг творится полный хаос. Ну, вы поняли, о ком я. Шурик. Его обожали все. Бабушки, дети, студенты, работяги с заводов. Попробуй найди в СССР человека, который не смотрел «Операцию „Ы“» или «Кавказскую пленницу». Не найдёшь. А теперь вопрос. Что вы знаете об актёре, который его сыграл? Ну, кроме имени? Вот то-то и оно. Александр Демьяненко родился в Свердловске.  30 мая 1937 года. Обычная семья — отец на заводе, мать дома...

Вы помните того самого шеф-повара из «Полосатого рейса», который до паники боялся тигра? Или добряка-сантехника Афоню, вечно попадающего в смешные ситуации? А доцента из «Джентльменов удачи», такого милого и беззащитного? Все эти роли сыграл один человек — Евгений Леонов. Казалось, сама жизнь на экране улыбалась его героям. Но если бы вы могли заглянуть за кулисы, то увидели бы совсем другую картину. Москва, 2 сентября 1926 года. В обычной семье рождается мальчик, которого назовут Женей. Никто тогда...

Крыша дрожала от взрывов. Одиннадцатилетний Лёня Харитонов лежал на животе, прижавшись к холодному железу, и смотрел, как зажигалка шипит в трёх метрах от него. Надо было встать. Надо было схватить щипцы и сбросить её вниз, в бочку с песком. Но ноги не слушались. – Лёнька! – крикнул кто-то снизу. – Чего замер? И он встал. Подошёл. Схватил. Ему было одиннадцать. Шёл сорок второй год. Ленинград умирал от голода, а он дежурил на крыше, как взрослый. А за несколько месяцев до этого Лёня сбежал на фронт...