Советская жизнь в рассказах

Майонез я тогда принёс домой целой банкой, а мяса в гастрономе не было совсем. Света посмотрела на мою пустую авоську и сказала: «Десять человек без ужина не останутся». Была пятница, осень 1988 года. Я вышел с завода после второй смены, прошёл мимо проходной и завернул в гастроном. На воскресенье мы позвали родню и мужиков из нашей компании. Хотели отметить Светин день рождения дома, без ресторана и лишних трат. За мясным прилавком лежала мокрая серая бумага. Продавщица уже смывала с доски следы от ценника...

Петрович поймал меня у умывальника, когда я оттирал с ладоней машинное масло. Вода текла холодная, под ногтями оставалась чёрная стружка, а он сказал только одно: «Ваня, пошли в столовую. Твоя фамилия лежит у председателя профкома». Я не стал расспрашивать у раковины. Натянул куртку поверх серой робы, сунул в карман пачку «Беломора» и пошёл за Петровичем через механический цех. Станки уже выключили, мастер запирал шкаф с резцами, а у дальней стены ещё гудела вытяжка. Наша семья тогда жила в одной комнате коммунальной квартиры...

Когда гром ударил второй раз, вода уже стояла по щиколотку у свежего бетона. Я смотрел в траншею и понимал: ещё десять минут, и поток с дороги размоет угол фундамента, который мы заливали с самого утра. Это случилось в мае 1985 года, на участке в четырнадцати километрах от города. Землю под дачу наш завод распределил ещё несколько лет назад, но дом мы со Светой начали ставить только теперь. За зиму я собрал доски для опалубки, привёз щебень, договорился о машине песка. Цемент покупал частями, десять мешков по пятьдесят килограммов, и держал их в сухом углу гаража, на деревянных поддонах...

Дочка нашла подарок 27 декабря 1984 года, когда полезла в шкаф за бумажной снежинкой. Света услышала сухой шорох картона из комнаты и сразу поняла: до Нового года оставалось четыре дня, а приготовленный сюрприз оказался в руках у ребёнка. На табурете стояла семилетняя дочка. На ней были шерстяные колготки и домашнее платье с двумя карманами. В руках она держала красную коробку, которую Иван получил через заводской профком после смены. На крышке была нарисована ёлка, рядом стоял Дед Мороз с мешком...

В холодильнике у Светы уже стояла белая эмалированная миска с синей каёмкой. В ней лежали семь нарезанных картофелин, две морковки, шесть яиц, шесть солёных огурцов и банка горошка, открытая накануне. В нашем гастрономе колбасы не было. До Нового года оставался один вечер. Смена в цеху закончилась в четыре. К гастроному я подошёл в четверть пятого, отстоял сорок минут, а в половине седьмого пришёл домой с почти пустой авоськой. В сетке болталась бутылка кефира. Телогрейка пахла машинным маслом, рукава были в серой металлической пыли, а на ботинках засохла грязь от проходной...