Шанс на романтику. Душевные рассказы.

Первое дежурство началось с апокалипсиса. Я опоздала на десять минут, ворвалась в студию с пакетом круассанов и, конечно же, уронила их прямо на пульт. Артем, не моргнув, отпил эспрессо и бросил: — Ты либо саботажник, либо гений перформанса. — Это... креативный подход к звуковым эффектам, — пробормотала я, торопливо собирая крошки. Эфиры спасали. Каждые полчаса мы превращались в идеальных ведущих: он шутил о политике, я рассказывала байки о котах. Но между выпусками студия сжималась до размеров лифта...

На дне рождения Любы я узнала его сразу. Не потому что он был неотразим — просто мы уже были женаты. Три года назад. А потом развелись. А теперь он стоял у торта, ковыряя вилкой розочку из крема, словно проверял, не заржавела ли она. «Сергей, — прошипела Люба, — он же изменился! Купил новую машину!». Я посмотрела в окно: там красовался «Запорожец» свежей ржаво-голубой покраски. «Да уж, — вздохнула я, — теперь это раритет. Как и наш брак».   Первый раз мы поженились из-за пылесоса. Нет, он не сделал...

В ресторане «У Люсьена» пахло шоколадным фондю и отчаянными попытками казаться романтичными. Столики украшали алые розы, свечи мерцали так навязчиво, будто пытались осветить не только лица влюбленных, но и их потаенные мысли. Алиса сидела за столиком у окна, ковыряя вилкой десерт под названием «Страсть к карамели». Ей казалось, что это блюдо придумали специально для тех, кому в День святого Валентина не с кем разделить даже чизкейк. — Ну вот, опять я и моя верная подруга — скука, — пробормотала она, глядя на пары вокруг...

Мой муж Андрей — гений рассеянности. Его телефон вечно валяется то на кухонном столе, то в ванной между шампунем и гелем для душа. А я, как образцовая жена, свято чту правила из паблика «Счастливый брак за 10 дней»: «Береги себя — не заглядывай в телефон мужа. И мужа береги — не бросай свой мобильник где попало». Но в тот злополучный вторник правила дали трещину... — Андрюш, ты опять забыл свой телефон в холодильнике! — крикнула я, доставая устройство из-под пачки масла. — Там уже конденсат! Ты...

— Ну вот, Лера, ты и собралась! — я похлопала себя по карманам, проверяя паспорт и билет. Чемодан аккуратно закрыт, косметичка на месте, а в секретном кармашке... э-э-э, «личный анти стресс». Всё по списку! Последний взгляд на квартиру — и вперёд, к приключениям! Аэропорт встретил меня суетой и очередями. Пока ждала досмотра, нервно переминалась с ноги на ногу. В голове крутился совет подруги: «Не забудь батарейки вытащить!» — «Да ладно, — махнула я тогда рукой, — кто их там заметит?» — Следующий! — окликнул сотрудник...

Я закатила глаза, глядя на отражение в зеркале. Черные леггинсы обтягивали ноги, как вторая кожа, а розовый топ оставлял ровно столько места для воображения, чтобы ролик набрал просмотры. «Лена, ты либо гений, либо идиотка», — пробормотала я, включая Bluetooth-колонку. Басс забил в висках, а я пристроила телефон на книжной полке, проверив ракурс. Балконная дверь слева, диван справа, я — в центре вселенной. Идеально. — Ну, давай, Виверетт, — подбодрила сама себя, запуская запись. Первый такт, бедра влево, вправо, волна от пяток до макушки...

То утро началось с запаха дождя и предательства. Капли стучали по подоконнику кухни, словно насмехаясь над моей наивностью. Петя, мой муж, стоял в дверном проеме, развалившись как кот, объевшийся сметаны. В руке он держал чашку с недопитым кофе — свою вечную привычку, которую я терпела десять лет. Терпела, пока он не перешел все границы.   — Маш, не психуй. Мы же семья, — бросил он, глядя куда-то мимо меня. — Ленке машина нужнее. У нее дети...   Я сжала кухонное полотенце так, что пальцы побелели...

Тот вечер начался с аромата роз и терпкого вина. Я стояла у зеркала, поправляя прядь непослушных каштановых волос, когда в дверь постучали. Знакомый ритм — три коротких, два длинных. *«Опять он…»* — вздохнула я про себя, но открыла. На пороге — Сергей, с букетом пионов в одной руке и бутылкой мерло в другой. Глаза блестели, как у щенка, выпросившего кость.   — Привет, Кать… — начал он, но я уже качала головой.   — Серёж, я сегодня не в форме. Голова раскалывается.   Он замер, словно статуя. Пионы дрогнули в его руке...

«Женщина, которая позволяет другим решать свою ценность, теряет себя». Эту фразу я повторяла как мантру, стоя у зеркала в тесном купе поезда. Отражение показывало двадцатилетнюю девушку с темными кругами под глазами и спутанными волосами. Альбина. Имя, которое звучало как приговор: «белая», «чистая», «невинная». Но после трех лет жизни с отцом-алкоголиком и матерью, продававшей моё детство за бутылку, невинность казалась роскошью, которой у меня никогда не было.   Поезд Москва–Пекин грохотал на стыках рельсов, словно пытаясь вытряхнуть из меня последние надежды...

Больничный свет бил в глаза, как обвинение. Я лежала, прикованная к капельнице, слушая, как за окном апрельский дождь стучит по подоконнику. Капли сливались в ручьи, смывая краску с карниза — точь-в-точь как слезы смывали последние иллюзии о нашем браке. Лешка принес три апельсина в целлофановом пакете и сразу начал ныть:   — Сын опять уроки не сделал. Я ж не справляюсь, ты же знаешь...   Голос его дребезжал, как расстроенная гитара. Я смотрела на его руки — те самые, что когда-то нежно гладили мои волосы, а теперь нервно мяли пакет...

Утро начиналось с ритуала. За два часа до пробуждения мужа я уже стояла перед зеркалом, выщипывая брови пинцетом с позолотой — подарок на третью годовщину свадьбы. «Женщина должна быть безупречной всегда», — голос свекрови звучал у меня в голове, как заезженная пластинка. Я наносила тональный крем круговыми движениями, замазывая синяки под глазами — следы бессонных ночей, проведённых за изучением кулинарных блогов.   На кухне пахло ванилью и тревогой. В духовке подрумянивался безглютеновый пирог с киноа — Дмитрий последнее время следил за фигурой...

Дождь барабанил по подоконнику, превращая сентябрьский вечер в серую акварель. Я сидела на краю кровати, сжимая в руках прыгалки — те самые, что нашла на антресолях. Резинки впивались в ладони, оставляя красные полосы. Как будто сама судьба подсказывала: «Не надо». Но Полина, та, что была мной три дня назад, уже проглотила все части «50 оттенков серого» и требовала действий.   — Давай я тебя отшлепаю? — голос мужа прозвучал из кухни, словно он предлагал чаю налить.   Я сглотнула. В горле застрял ком — смесь стыда и злости...