Яна Соколова

Марина Владимировна вошла без звонка — дверь открыли сразу, будто ждали. Женщина на пороге была лет тридцати пяти, в домашней футболке и джинсах, с волосами, убранными в хвост. За ней в коридоре мелькнули двое детей — мальчик лет семи и девочка помладше. Оба в носках. Оба смотрели на Марину Владимировну без страха, просто с интересом. — Проходите, — сказала женщина. — Я Ольга. Марина Владимировна вошла. Достала из папки бланк, повесила пальто на крючок и огляделась. Стандартная двушка на третьем этаже...

В половине третьего женщина сказала, что у неё болит везде. Марина Сергеевна не подняла глаза от монитора. Она уже вбивала жалобы — «боль в суставах», «головная боль», «усталость», — и курсор мигал в поле «локализация». — Везде — это где конкретно? — Ну, везде. Вот здесь. — Женщина прижала ладонь к груди, потом перенесла на живот. — И вот здесь тоже. Марине Сергеевне было сорок четыре года, и она работала участковым терапевтом в поликлинике номер семь уже восемнадцать лет. На её участке числились две тысячи четыреста человек...

Сергей Валентинович Крупин открыл акты в третий раз за утро. Тридцать семь страниц. Его подпись — на каждой. Мастер позвонил в семь двадцать, ещё до планёрки. — Серёга, там вскрыли первую захватку. Арматура двенадцатка. Везде. Крупин молчал. — Ты слышишь? Проект под шестнадцатку. Весь фундамент. Три секции. — Я слышал. Он повесил трубку и посмотрел в окно бытовки. Октябрь. Земля уже схватилась. Бетон лежал в опалубке пятый месяц, и никто не вскрывал, потому что незачем было. Потому что акты подписаны...

Михаил Аркадьевич Громов узнал об этом в четверг, в половине третьего дня, когда стоял в дверях своего кабинета и смотрел, как Лена Пахомова, четырнадцать лет, репетирует выход Офелии. Дверь за его спиной открылась, и секретарь директора сказала: «Вас просят». Он не повернулся сразу. Подождал, пока Лена дойдёт до окна. Новый директор Валерий Семёнович Бурков занимал кабинет три месяца. До него там висел портрет основателя школы, теперь висела грамота в рамке. Бурков был человеком конкретным: говорил...

Ирина приехала в центр в понедельник, как обычно. Второй подъезд, третий этаж, кабинет 312. Сергея она везла на коляске сорок минут — пять остановок на автобусе, потом пешком через двор. Двери были заперты. На них висело объявление, распечатанное на принтере, с печатью учреждения: «Плановый ремонт. Приём приостановлен. Дата возобновления работы уточняется». Ирина постояла перед дверью. Сергей смотрел в сторону, туда, где у окна на лестничной клетке росло что-то похожее на фикус. Ему было двадцать два года, и он любил смотреть на растения...