Яна Соколова

— Вика, ты серьёзно? — Дмитрий стоял в дверях спальни, держась за косяк. Лицо серое, глаза красные. Виктория сидела на кровати, сложив руки на коленях. Молчала. Чемодан мужа стоял у стены — он собирался уезжать через час. — Мама умерла, — повторил он, словно она не расслышала. — Моя мать. Твоя свекровь двадцать лет. И ты не поедешь на похороны? — Не поеду, — ответила Виктория тихо, но твёрдо. Дмитрий резко выдохнул, прошёл в комнату, сел на край кровати. Не рядом с ней. Напротив. — Объясни, — попросил он...

— Мам, мне страшно, — Полина сжала мою руку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Я гладила её по волосам и не находила слов. Что можно сказать двадцатилетней девчонке, которая через несколько часов станет матерью? Которая бросила институт на третьем курсе, вышла замуж за Андрея и теперь лежит в предродовой с огромным животом? — Всё будет хорошо, доченька, — прошептала я. — Я рядом. — Ты останешься? Не уйдёшь? — Конечно останусь. Но я соврала. Через три часа я ушла из роддома и больше туда не вернулась...

— Слушай, хочу тебя с одним человеком познакомить, — Вера сидела на диване в квартире Игоря, листала ленту в телефоне. — С двоюродным братом. Он программист, фрилансер. Мы недавно с ним созвонились, он классный. Живёт в Ельниках. — В Ельниках? — Игорь поднял голову от ноутбука. — Там где школа-интернат старая? — Ну да. А что? — Как его фамилия? — Морозов. Коля Морозов. Игорь резко закрыл ноутбук. Встал. Прошёлся по комнате, остановился у окна. — Что случилось? — Вера отложила телефон. — Ничего. Просто...

— Викуля, проходи, я ужин готовлю. Лариса стояла на пороге квартиры свекрови и не могла сдвинуться с места. Валентина улыбалась приветливо, но в глазах читалось что-то ещё — торжество, что ли. — Спасибо, Валентина Ивановна, я ненадолго. Полину забрать. — Да какая разница! — Свекровь махнула рукой. — Полечка, мама приехала! Из комнаты не донеслось ни звука. Лариса прошла внутрь, стараясь не смотреть на семейные фотографии на стенах. На всех — Дмитрий с Полиной. На всех — Валентина с внучкой. Ни одной, где была бы она...

— Кристина Андреевна, вы должны понять... — голос свекрови дрожал в телефонной трубке. — Сергей был вашим мужем. Десять лет прожили вместе. Неужели вам всё равно? Я стояла у окна квартиры, глядя на серый мартовский двор. Сын делал уроки в комнате, на плите кипел борщ. Обычный вечер обычного понедельника 2018 года. — Анна Васильевна, мы развелись восемь лет назад. — Но он отец вашего ребёнка! И потом... денег на похороны не хватает. Инга отказалась помогать, сказала, что он ей ничего не должен. А я одна...

— Тебе нужно это видеть, — Катя протянула мне телефон. Я стояла на кухне, помешивая кастрюлю с супом. Дочь зашла тихо, без обычного грохота. Взяла телефон. Переписка. Группа «Наш двор». Сообщение от соседки с третьего этажа: «А Светлана Игоревна теперь с женатым водится...

— Лида, слушай! Маринка у тебя так классно провела дни! Может, ещё разок приедет? Дня на четыре. Ты ведь понимаешь — ей с близнецами не продохнуть. Игорь вечно пропадает. Кристине внимание нужно. Дай хоть передохнуть немного! Лидия Сергеевна открыла рот, чтобы возразить подруге Алле, но та уже сворачивала разговор: — Договорились! Жди их в пятницу к обеду. Игорь подбросит. Только вот баню приготовь заранее — они обожают! Телефон замолк. Лидия смотрела на тёмный экран и чувствовала, как в груди зарождается глухое раздражение...

— Марина Сергеевна, вам звонок на второй линии. Я подняла трубку, не отрываясь от монитора. Квартальный отчёт нужно было сдать до обеда, времени в обрез. — Слушаю. — Маринка, это Нина. Тётя. Я не слышала её голос шесть лет. С того самого дня, когда съехала из её однушки на окраине и сняла своё жильё. — Здравствуйте. — Доченька, — голос дрожал, — твоя мама... Тамара Ивановна умерла позавчера. Инфаркт. Похороны завтра в одиннадцать. Я молчала. Рука сама потянулась к ручке — записала адрес кладбища, который тётя продиктовала сбивчиво, через слёзы...

— Мам, я беременна. Марина подняла голову от отчёта. Света стояла в дверях её кабинета — взъерошенная, в мятой куртке, с красными глазами. — Что? — Марина медленно отложила ручку. — Повтори. — Я беременна. Четвёртый месяц. Кирилл хочет, чтобы мы съехались. У него комната в общежитии, но там нельзя с детьми. Мы подумали... может, поживём у тебя? Марина откинулась на спинку кресла. Сорок семь лет. Развод три года назад. Наконец-то карьера пошла в гору — старший менеджер, своя команда, командировки...

— Виктория Сергеевна, распишитесь здесь. И здесь тоже. Клерк протянула документы через стойку. Виктория поставила подпись — быстро, не читая. Игорь расписался следом, даже не взглянув в её сторону. Всё. Семь лет брака закончились за пятнадцать минут в душном коридоре ЗАГСа. Она вышла первой. Октябрьский ветер бил в лицо мокрыми хлопьями снега. Сзади хлопнула дверь — это Игорь направился к своей старой "Приоре". Завёл машину, уехал. Даже не обернулся. Виктория достала телефон. Сообщение от матери: "Документы получила? Когда приедешь на ужин?" Она не ответила, убрала телефон в сумку...

— Валентина Степановна, я понимаю, что вам тяжело, но я правда не смогу, — Тамара прижала телефон к уху и отвернулась к окну, чтобы муж не видел её лица. — Тамарочка, ну хоть на пару часов, — голос свекрови звучал жалобно. — Мне же к врачу надо, а Оксана с Виталием уехали на море. Полину не с кем оставить. Полину. Десятилетнюю внучку, которую последние три года Валентина Степановна холила и лелеяла, как хрустальную вазу. Ту самую девочку, ради которой Тамара с Надеждой превратились в бесплатную прислугу...

— Ольга Сергеевна, вы серьёзно? — голос в трубке звучал недоверчиво. — Совсем? — Совсем, Настенька, — я смотрела на мокрую тряпку в руке и думала, когда успела стать человеком, от которого ждут отказа. — Я больше не буду приходить к вашей маме. Настя молчала секунду, потом вздохнула: — Ладно. Мама попросила узнать. Говорит, вы обиделись. Обиделась. Я положила трубку и прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном моросил дождь, размывая границы между домами. Тот, напротив — двухэтажный, с новой крышей — принадлежал Марине Ковалёвой...