Яна Соколова

— Нина, я не приду на воскресный обед. Я произнесла это спокойно, держа телефонную трубку так, будто она могла взорваться. На том конце повисла тишина, а потом свекровь выдохнула с таким возмущением, что я почти увидела, как она побагровела. — Ты серьёзно? В последний момент отказываешься? Я уже всё купила! Я сжала кулаки. Два года. Два года я каждое воскресенье приезжала к ним, готовила, убирала, слушала претензии. Два года я пыталась доказать, что достойна их сына. И вот сейчас, стоя на кухне собственной квартиры, я поняла: хватит...

— Тамара Ивановна, вы чай будете? Я вздрогнула и обернулась. Виктория стояла в дверях кухни с чайником в руках. Улыбалась так, будто мы лучшие подруги. Я стиснула зубы и кивнула. Девчонка налила две кружки, села напротив. Молчали. Неловко так, что хотелось встать и уйти. Но это же моя квартира. Я здесь хозяйка. — Дима скоро придёт, — сказала Виктория, помешивая сахар. — Обещал к семи. Я промолчала. Посмотрела на часы — 18:40. Значит, ещё двадцать минут терпеть эту натянутую вежливость. Две недели назад сын объявил, что женится...

— Мам, у меня новость. Тамара Ивановна вытерла руки о фартук и обернулась к телефону на столе. Включила громкую связь, продолжая резать капусту. — Слушаю. — Я уволилась. — В голосе Ларисы звучала гордость. — Представляешь? Сама написала заявление. Надоело на этих хамов работать. Тамара остановилась. Нож замер над доской. Уволилась. Четвёртый раз за два года. — А Кирилл работает? — Ну... он сейчас между проектами. Фриланс, понимаешь. Между проектами. Это означало, что не работает уже полгода. Тамара молча вернулась к капусте...

— Анна Петровна, вы серьёзно? Я должна радоваться, что моя квартира превратилась в общежитие? Свекровь продолжала нарезать капусту. Движения размеренные, лицо спокойное. — Викуля, это ты сама предложила Дмитрию забрать девочку. Теперь недовольна? Виктория стояла на кухне, сжимая кружку с остывшим чаем. За окном темнело — январский вечер 2024 года, а она чувствовала себя так, будто попала в чужую жизнь. Три месяца назад всё было иначе. Они с Дмитрием жили в однушке на окраине города. Тесно, но уютно...

— Витюнь, ты меня слышишь? Витюнь! Виктория смотрела на экран телефона, не узнавая номер. Голос был хриплым, старым, но интонации — до боли знакомыми. Она стояла у окна своей двухкомнатной квартиры в Казани, сжимая трубку так, что побелели пальцы. — Это я. Папа твой. Двадцать лет. Двадцать лет она не слышала этот голос. С тех пор как ей было одиннадцать, и он ушёл из дома, хлопнув дверью и пообещав: «Вернусь через неделю». Не вернулся ни через неделю, ни через месяц, ни через годы. — Знаю, что ты злишься...

— Лен, я на выходные к сестре, в Сосновку. Яблоки надо собрать, иначе пропадут. Алексей Борисов поднял глаза от планшета и кивнул. Елена замерла в дверях гостиной, словно ждала ещё чего-то, но он уже вернулся к статье о рыбалке. Она тихо вздохнула и ушла паковать вещи. Скрип молнии на сумке, шорох пакетов, щелчок замка — и тишина накрыла квартиру, как одеяло. Борисов допил остывший кофе, оглядел пустую комнату. Двадцать лет с Еленой. Двадцать лет размеренной жизни: утром на работу в проектный институт, вечером — сериалы и чай на кухне, раз в месяц — навестить её сестру или его мать...

— Думаешь, я тебя впущу? — Марина стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Тут же трёшка, но не резиновая! Виктория молча кивнула. Разговор шёл к этому с самого начала. Она сидела на диване в гостиной, рядом шестилетняя Ксения рассматривала книжку с картинками. Дочь делала вид, что не слышит разговор взрослых, но время от времени поглядывала на мать тревожно. — Я понимаю, что у тебя свои сложности, — тихо начала Виктория. — Но мне тоже некуда. Снимаю однушку за двадцать пять тысяч. Это половина зарплаты...

— Витюнь, привет! Слушай, у нас тут ситуация. Мы с Димой решили наконец детскую переделать. Можешь помочь? Ну там обои поклеить, покрасить что-то. Ты же у нас мастер на все руки. Ольга говорила быстро, весело, как будто предлагала мне съездить на пикник, а не провести выходные с валиком в руках. Я стояла на автобусной остановке, прижимая телефон к уху, и смотрела на серое февральское небо. — Оль, я не смогу. Совсем замоталась на работе. — Да брось! Один день всего. Приедешь в субботу утром, к обеду управимся...

— Вика, ты серьёзно? — Дмитрий стоял в дверях спальни, держась за косяк. Лицо серое, глаза красные. Виктория сидела на кровати, сложив руки на коленях. Молчала. Чемодан мужа стоял у стены — он собирался уезжать через час. — Мама умерла, — повторил он, словно она не расслышала. — Моя мать. Твоя свекровь двадцать лет. И ты не поедешь на похороны? — Не поеду, — ответила Виктория тихо, но твёрдо. Дмитрий резко выдохнул, прошёл в комнату, сел на край кровати. Не рядом с ней. Напротив. — Объясни, — попросил он...

— Лида, слушай! Маринка у тебя так классно провела дни! Может, ещё разок приедет? Дня на четыре. Ты ведь понимаешь — ей с близнецами не продохнуть. Игорь вечно пропадает. Кристине внимание нужно. Дай хоть передохнуть немного! Лидия Сергеевна открыла рот, чтобы возразить подруге Алле, но та уже сворачивала разговор: — Договорились! Жди их в пятницу к обеду. Игорь подбросит. Только вот баню приготовь заранее — они обожают! Телефон замолк. Лидия смотрела на тёмный экран и чувствовала, как в груди зарождается глухое раздражение...

— Мам, ну ты чего? — Ольга стояла в дверях моей двухкомнатной квартиры с коляской. — Пусти хоть на минутку, Лёшка спит, а мне в аптеку надо. Я смотрела на дочь и не узнавала. Три года назад она ушла отсюда с криком, что я "всю жизнь испортила". Три года молчания. Три года, когда я узнавала о внуке из соцсетей — чужих фотографий, чужих комментариев. — Оль, я на работу тороплюсь, — соврала я. — В другой раз. Закрыла дверь. Села на табурет в прихожей и заплакала. Первый раз за эти три года. Все началось в 2019 году...

— Ксюша, ты серьёзно? Олег стоял на пороге комнаты с телефоном в руке. Вера Николаевна только что позвонила в третий раз за вечер, уточняя меню для завтрашнего семейного ужина. — Абсолютно, — я не отрывалась от ноутбука. — Я не еду. Мы с Олегом поженились в 2014 году. Мне было двадцать шесть, ему двадцать восемь. Обычная история: встретились на работе, полгода встречались, расписались. Тимур родился в 2016-м. Первые годы всё было нормально. Вера Николаевна держала дистанцию. Приезжала раз в месяц, привозила пироги, играла с внуком...