Согревающие лапки | Рассказы

Начало истории Бумажка пролежала в кармане куртки два дня. Людмила доставала её каждое утро. Разворачивала, смотрела на цифры, написанные торопливым почерком ветеринара. Олег Дмитриевич Корнеев. Одиннадцать цифр. Складывала обратно, убирала в карман. «Сегодня позвоню», - говорила она себе за завтраком. Потом наливала Вуди каши в глубокую тарелку, и он ел - аккуратно, не торопясь, изредка поднимая голову и поглядывая на неё, будто проверяя: ты здесь? Людмила кивала ему: здесь, ешь. И мысль о звонке отодвигалась...

Пакет с молоком и хлебом оттягивал правую руку. Левой Людмила Сергеевна придерживала шарф на шее - ноябрьский ветер забирался под воротник, щипал кожу. Фонарь над контейнерной площадкой мигал - лампочка доживала последние дни. В его нервном свете мусорные баки казались какими-то горбатыми фигурами. Пёс сидел между двумя крайними контейнерами. Серый, почти сливался с асфальтом. Людмила заметила его ещё позавчера - и прошла мимо. И вчера прошла. А сегодня остановилась. Не потому, что стало жалко. Жалко было и позавчера...

Начало истории В тот первый вечер Марья не притронулась к еде. Нина открыла банку - зелёную, как Егор Степанович говорил, - выложила корм в миску. Поставила на пол, рядом - воду. Всё как он объяснил. Марья подошла. Понюхала. Отвернулась. Пошла в коридор. Остановилась у входной двери, посмотрела на неё. Потом обошла квартиру - из кухни в комнату, из комнаты обратно. Заглянула в ванную. Вернулась к двери. Села. Не мяукала, не скреблась - просто сидела и смотрела на дверь. Знала, что Егор ушёл через неё, и верила, что вернётся тем же путём...

Чайник на плите свистел уже давно, но Нина не торопилась его снимать. Она стояла у стены между кухней и прихожей, прижав ладонь к обоям, и слушала. За стенкой разговаривали. Голос был мужской, глуховатый, неторопливый. Говорил так, будто собеседник отвечал - с паузами, с вопросами, иногда с коротким смешком. Но второго голоса не было. Ни женского, ни детского, ни даже бормотания телевизора. Только этот один, ровный, как будто человек привык разговаривать сам с собой и давно перестал стесняться. Нина отняла руку от стены и пошла снимать чайник...