Сердечные лабиринты

Анна Викторовна Соколова обнаружила первое письмо случайно. Протирая пыль на подоконнике в спальне, сдвинула горшок с фиалкой и увидела конверт. Обычный белый конверт без марки, только её имя, выведенное знакомым почерком мужа. Это показалось странным — Виктор умер три месяца назад от инфаркта, внезапно и безвозвратно, оставив её одну в их просторной квартире, где теперь каждый угол напоминал о нём. Дрожащими пальцами она вскрыла конверт. Внутри лежал листок в клетку, вырванный из блокнота. «Анна, любимая...

Ольга Сергеевна не признавалась даже себе, что боится зеркал. Особенно того, старинного, в тяжелой бронзовой раме, что висело в прихожей. От бабушки досталось, семейная реликвия. Проходя мимо, она старалась не смотреть на своё отражение – мельком бросала взгляд, чтобы проверить, всё ли в порядке с причёской, и торопливо отводила глаза. Словно ожидала увидеть за своей спиной чей-то силуэт. – Мам, ты что там застряла? – голос дочери вырвал её из оцепенения. – Такси уже десять минут ждёт! – Иду-иду,...

В родильном отделении городской больницы всегда пахло одинаково: антисептиком, стерильными простынями и надеждой. Елена Михайловна, старшая медсестра послеродового отделения, любила этот запах. Он напоминал ей о чуде, которое происходило здесь ежедневно, о маленьких жизнях, начинавших свой путь в этих стенах. О криках, которые были не криками боли, а гимном новой жизни. Двадцать три года она работала в этом роддоме. Двадцать лет и три месяца прошло с тех пор, как она сама лежала здесь, стискивая зубы от боли и надеясь услышать крик своего ребёнка...

Клён во дворе дома №17 по улице Весенней помнил всех. Он стоял здесь задолго до того, как вокруг выросли серые многоэтажки, и видел, как менялись лица в окнах, как выросшие дети возвращались уже со своими детьми, как щербатые скамейки сменялись пластиковыми, а песочницы обрастали яркими горками из пластика. Сорок лет назад, когда Антонина Павловна впервые привела в этот двор маленькую Леночку, клён был уже могучим. Осенью дворник Михалыч ворчал, сгребая охапки золотых листьев, а местная детвора с визгом ныряла в эти шуршащие сугробы...