Смех и грех

Торт «Наполеон» весом в четыре кило я несла на вытянутых руках, как икону на крестный ход, и именно поэтому не разглядела номер на двери. Торт я пекла для своей сватьи, у которой в субботу был юбилей. Двенадцать коржей, крем на сливочном масле, сверху орешки. Сватья Нонна Карповна позвонила утром и сказала: «Тамарочка, неси сразу в кафе, зал направо, мы там к двум часам». Я вызвала такси, доехала, поднялась по ступенькам и повернула направо. Только я не знала, что справа в «Рябинке» два зала: «Малый» и «Каминный»...

«Эмма Леонидовна, а у вас точно больше нет моих рубашек? Ни одной?» Было без десяти девять утра. В девять у него начиналось совещание по видеосвязи с московским начальством, о котором он говорил всю неделю. Он даже стригся ради него в пятницу. А все его рубашки, все пять штук, крутились в моей стиральной машине, потому что вчера вечером я, добрая душа, решила помочь и постирала всё, что нашла в его сумке. - Филиппушка, - сказала я, - ну всё в машинке. Мокрое. Он застонал и схватился за голову. У меня мелькнула мысль...

«Мотя, ты с ума сошёл! Ему семнадцать лет, а «Ниве» сорок!» За рулём сидел наш внук Савка, бледный и торжественный, как на линейке первого сентября. Рядом, на пассажирском, мой муж Матвей Ильич, в стёганой жилетке, с видом генерала перед наступлением. Окно у него было опущено, локоть выставлен, и он мне помахал. Помахал, понимаете? Будто они в Сочи на курорт уезжают, а не по нашей деревенской дороге до поля. Я схватила с вешалки сумку с аптечкой. Не спрашивайте, зачем. Рука сама схватила. И побежала следом...

«Ника, только не синий! Синий - Лёвин, его не трогать, ты же знаешь!» Было восемь утра, мы опаздывали, а у меня в руках таяли три пакета с мясом. Мужу моему, Севе, исполнялось пятьдесят пять, и праздновать мы решили по-простому: шашлык на Оке у Сосновки, вся родня, раскладные стулья и никакого ресторана. Ресторан Сева не любит. Говорит, там салфетки дороже еды. В сарае у нас стояли два холодильника-контейнера. Красный, общий, с отломанной ручкой. И синий, большой, литров на сорок, с крепкой крышкой на защёлках...

«Лида, меня обокрали! Сорок тысяч! Я же их так спрятала, что ни один жулик не найдёт!» Тапочки я заметила уже в машине. Муж Игорь, сонный, в майке задом наперёд, держался за руль и спрашивал: «Кто? Как? Дверь взломали?» Я не знала. Мама только повторяла в трубку про сорок тысяч и что «их же по телевизору показывали, этих мошенников». Только бы с ней самой всё было в порядке. Деньги - ладно, деньги найдём. Как потом оказалось, деньги мы действительно нашли. Только совсем не там, где искали, и совсем не так, как я думала...