Следы в Тумане

Лёха не двигался, стоял, курил и смотрел. «Нива» стояла поперёк дороги, белая, ржавая, непреодолимая для ПАЗика, который не мог объехать ни по полю, ни по канаве. В 13:55 раздался звук другого мотора, тяжёлого, дизельного, с характерным дребезжанием. Подъехал синий пыльный ПАЗик с табличкой «Лысые Горы» и встал за «Нивой», сигнали длинным злым гудком. Водитель, мужик лет пятидесяти с усами и в кепке, высунулся из двери и крикнул: — Эй, убери корыто с дороги! Лёха обернулся спокойно. — Не заводится, братан, аккумулятор сел...

Катерина Волкова проснулась в 4:40 без будильника, по привычке, по внутренним часам, которые за пять лет не сбились ни разу. Прошло пять лет с того дня, когда позвонили из ГИБДД и сказали: «Волкова Екатерина Дмитриевна, ваш муж Олег Андреевич. Авария. Фура на встречной. Мгновенно». С того дня будильник стал не нужен, потому что тело просыпалось само, рано и жестко, как будто знало: некому больше вставать первым, некому ставить чайник, некому заводить машину. Теперь всё сама. Май 2025 года. Саратовская область...

Анна смотрела на него. — Вы понимаете, о чём я говорю? — Понимаю. — Хорошо. — Он чуть подался вперёд. — Проверка может закончиться по-разному. Если выявленные нарушения не влекут за собой дополнительных обстоятельств, вероятно, всё ограничится предписанием. Нарушения устранимы, ничего критичного. — Пауза. — Но если параллельно возникнет какой-то шум, публичный, юридический, любой другой, проверка углубится. Тогда будут смотреть пристально, и там найдут то, что всегда найдут, если хотят найти. Анна положила ручку на стол, медленно, параллельно краю...

Началось всё двадцать лет назад, когда Анна вышла выбросить мусор. Она всегда выходила с мусором последней. Не потому, что боялась темноты или холода, просто в бараке существовало негласное правило: кто дежурит, тот и выносит за всех. Анна дежурила по средам, и сегодня была именно среда. Мусорный бак стоял в десяти метрах от крыльца — ржавый, с погнутой крышкой, которую каждую зиму перекашивало от мороза. Анна тащила мешок двумя руками; он был тяжёлым. Кто-то снова выбросил битое стекло без газеты...

Посредник позвонил третьего марта. Тот же голос, та же интонация заученного текста. — Виктор Анатольевич хотел бы поговорить лично. Завтра в три часа. Адрес был в промышленной зоне за Уралмашем, складское помещение, используемое под офис. — Хорошо, — сказала Нина. Она положила трубку и несколько секунд смотрела в окно. Снег в марте уже не тот, что в ноябре. Серый, плотный, с проталинами у бордюров. Город устал от зимы. Диктофон лежал в ящике стола. Рябов принёс его неделю назад. Маленький, японский, кассета на сорок пять минут с каждой стороны...