Основано на реальных событиях

Дмитрий Калинин возвращается с войны в родную Березовку и узнаёт страшную правду: его отец погиб при пожаре, а семейное хозяйство уничтожили после отказа продавать землю крупному агрохолдингу. Полиция списала трагедию на случайность, прокурор не захотел разбираться, а за всеми нитями подозрительной истории стоит глава района Олег Бортников. В уцелевшем сарае Дмитрий находит отцовскую тетрадь, в которой записаны имена, даты, угрозы и подробности земельного заговора. Вместе с боевыми товарищами он начинает собственное расследование...

Молчание в трубке было долгое, потом Конва выдохнул. — Витек, ты понимаешь, что это конец? Ты идешь без улик, тебе впаяют по полной, — сказал он. — Никто не поверит, что монтаж был, потому что монтажа у нас на руках нет. — Конва, я не за то иду, чтобы мне поверили, — ответил я. — Я за то иду, чтобы они перестали, — добавил я. Он не ответил, я слышал, как он дышит, потом сказал: — Понял, Витек, готовлю фуру, «Турбо» предупрежу, шесть дней. Я нажал отбой и положил телефон на сиденье. Сидел еще минуту, метель колотилась в стекло, потом тронулся и поехал к Конве...

Виктор Турчин девять лет провёл за решёткой, а после освобождения посвятил жизнь дочери Ане, пообещав покойной жене, что больше никогда не свернёт на кривую дорогу. Но когда дочь, молодую учительницу рисования, несправедливо обвиняют в преступлении и приговаривают к шести годам колонии, Виктор понимает: против людей, прикрытых большими связями, обычные жалобы и законные обращения бессильны. Тогда бывший заключённый принимает решение, после которого дороги назад уже не будет... Стена крыла столовой школы номер семь сложилась в крошку с одного мощного удара...

У будки тихо рокотал «Урал» с компрессором, Гаврюк прогревал с четырех утра. На брезенте у моих ног лежал шлем, «трешка». Двадцать пять лет в гараже, пах медью и рекой. Я перебирал его, как гладят старого пса. Иллюминаторы чистые, прокладка мягкая, манжеты целы. Калоши со свинцовыми подошвами натянул прямо на сапоги. Из кабины «Урала» вылез Гаврюк. — Дед, ты как, танк? — Танк. Компрессор прогретый, шланг с вечера проверил. — Хорошо. Он постоял, поковырял доску носком ботинка. — Балласт. Если что, кричи...