Добро / Рассказы о жизни

Я впервые пишу об этом. Хотя, может, надо было раньше. До того, как всё покатилось под откос, и мы стали проходить друг мимо друга, будто чужие. Живя одной семьёй — в буквальном смысле — я даже не думала, что однажды не смогу ей просто сказать: «Привет». А ведь жили мы вместе почти пять лет. Семьями. С детьми, с кастрюлями, с общей посудой, с очередями в ванну, с ночными чаями на кухне, когда всё спит, а мы шепчемся, как в пионерлагере. Её зовут Лена. Беременная. Второй. И она... она действительно для меня сделала очень много...

Я не знаю, в какой момент всё пошло под откос. Точнее — я знаю, но всё равно не верю. Как будто стою на перроне, а поезд уже ушёл, и я всё ещё машу рукой, как дура. Только машу не ему, а той жизни, которую больше не вернёшь. Мы с Димой прожили вместе семь лет. Он шутил, что это мой счастливый срок, потому что в первый раз он в кого-то так надолго. Я смеялась, верила. У нас была обычная жизнь: однушка в панельке, дочь, которую он называл «моя принцесса» до тех пор, пока не исчез. Он ушёл тихо, без скандала...

Я люблю его. По-настоящему. Не так, как в юности, когда всё было про бабочек в животе и ожидание сообщений. А как взрослый человек — с пониманием быта, с тревогами за будущее, с честным желанием быть рядом, даже когда тяжело. Мы знакомы восемь лет. Встречаемся — один. Живём в разных городах. Я — студентка четвёртого курса. Он работает, снимает жильё. И вот, недавно он предложил мне переехать к нему. А потом, если всё хорошо — свадьба. Я даже маме своей рассказала, а она вздохнула с облегчением — наконец-то, мол, ты определилась, а то вся в учёбе да в книжках, как в монастыре...

Я познакомилась с ним весной. Май пах сиренью, солнце светило в лицо, и в голове было ощущение, будто вот оно — что-то настоящее. Хотя где-то внутри скреблась знакомая тревога, такая, как бывает перед грозой — когда ещё тепло, но воздух уже давит. Он был красивый. Не тем, что из глянца, а каким-то настоящим — с ухмылкой на пол-лица, с плечами, на которые будто можно облокотиться, если бы он позволил. Но он не позволял. Ни мне, ни, кажется, никому. — Ты слишком много хочешь, — говорил он, когда я просто спрашивала, как прошёл его день...

Мне двадцать три, и у меня есть всё, что полагается иметь по сценарию ранней взрослой жизни: однушка от родителей, старая «Мазда», диплом почти готов, девушка, с которой мы год как живём и которую надо бы женить на себе. И вроде бы всё неплохо, если не считать одного: я не знаю, хочу ли я так жить. Год назад мы съехались. Не потому что «так надо», а потому что ей снимать было дорого, а у меня уже стояла квартира пустая. Мама сказала: «Надо как-то определяться, Саш. Или ты с ней, или не морочь девке голову»...