Сказки для мудрых

Свекровь моя, Нина Артёмовна, живёт одна в двушке на Полевой. Ей восемьдесят один. Ходит сама, готовит сама, к врачам ездит сама и очень этим гордится. Я приезжаю раз в неделю: купить тяжёлое, поменять постельное. Отношения у нас ровные, без нежностей, но и без войны. Двадцать восемь лет так живём. В тот вторник она попросила найти квитанции за газ. Сказала, что они в серванте, в нижнем ящике, в синей папке. Я открыла ящик и вытащила первую папку, которая попалась. Папка оказалась не та. Внутри лежал один-единственный лист...

Сорок лет Артёму отмечали в марте, в кафе на набережной. Народу собралось много. Оркестр, друзья, родня с обеих сторон. Я приехала с пирогом и сидела ближе к краю, потому что за большими столами всегда сажусь с краю. Вечер шёл хорошо. Играли, шумели, поднимали за юбиляра. Артём был весёлый, чуть пьяный, красивый в новом пиджаке. Люся, его мать, сидела в центре, рядом с ним, и весь вечер что-то рассказывала соседям. Потом ко мне подсел кто-то из его оркестра. Молодой, лет тридцати, с бородкой. Спросил...

К апрелю мы жили втроём уже три месяца. Это перестало быть временным и стало просто жизнью. Рита работала администратором в гостинице у вокзала и приходила к восьми. Готовила через день. Ходила по квартире в тапочках, купленных себе в первую неделю. Знала, где что лежит, лучше меня. Сама это туда и положила. Я к тому времени перестала спорить даже мысленно. Ходила на работу в ателье, шила, принимала заказы и возвращалась к шести. Дома старалась занять руки. Чтобы не сидеть просто так. Вечерами уходила в комнату раньше всех и слушала через стену, как они с Сергеем смотрят новости...

Рита позвонила в первых числах февраля. Разговаривала со мной, не с Сергеем. Голос был другой, не тот ровный, что в январе. Она сказала, что вернулась насовсем. Что в Турции всё закончилось: гостиница ушла за долги, мужчина, с которым она уехала двадцать лет назад, умер прошлой осенью, а его сыновья её выставили. Рассказала это быстро, в несколько фраз, будто отчитывалась. Потом она попросила разрешения пожить у нас. Месяц, не больше. Пока не решится с квартирой. Я держала трубку и молчала секунд десять...

Первый звонок пришёл девятого января, в день рождения Даши. Это было нормально. Рита звонила детям каждый год, один раз, и всегда девятого. Мы как раз сели за стол: Даша с мужем, наша двухлетняя Ася в детском стуле, Кирилл приехал прямо с работы. Сергей включил громкую связь, как всегда в таких случаях. Даша болтала с матерью минут пять. Про работу, про слякоть, про то, что Ася выучила слово «жвачка» и повторяет его весь день. Рита смеялась в трубку, голос у неё низкий и тёплый. Потом попросила поднести телефон к внучке и долго с ней сюсюкала, а Ася сосредоточенно жевала печенье и молчала...