Сказки Утконоса

В 1968 году дубненские физики получили во владение новый циклотрон. Надо ли говорить, как они были рады? Особенно, когда возникло предложение разгонять тяжелые ионы. Но об этом, пожалуй, нужно рассказать более подробно, потому что задача эта оказалась связанной с синтезом нового элемента. Даешь сто шестой! Начали с того, что взяли мишень из кюрия-96 и принялись обстреливать ее ионами неона-10. 96+10 = 106, казалось бы, чего проще? Но кюрий сам по себе чрезвычайно радиоактивен. Без всякой бомбардировки...

В научной печати одна за другой стали появляться статьи американских физиков с сообщениями об успехах в области синтеза новых искусственных трансурановых элементов. Для наших специалистов дело это было новое. Если включаться в работу на данном этапе, — значит, сразу же окунуться в трудности, с которыми пока не справляется никто. Курчатов с Флеровым понимали, что каждый новый элемент будет даваться в руки в сотни, в тысячи раз труднее, чем предыдущий. Но также они понимали и то, что синтез новых элементов — это один из индикаторов уровня науки...

Между тем исследования в калифорнийском университете продолжались. Каникулы кончились. К Макмиллану подключили целую группу радиохимиков. Надо было, не останавливаясь, закрепить и развить достигнутый успех… И вот в декабре того же года, облучая уран ядрами тяжелого водорода, Макмиллан обнаружил в мишени еще один неизвестный ранее продукт, излучающий альфа-частицы, с периодом полураспада почти 90 лет. Теперь сомнений не было. Все знали, что обнаружен второй искусственный трансуран — 94-й элемент таблицы Менделеева...

Между тем в лабораториях Западной Европы и Америки физики вовсе не сидели сложа руки. Зимой 1934 года Ирен Кюри и Фредерик Жолио провели эксперименты, открывшие искусственную радиоактивность. В Италии Энрико Ферми со своими «мальчиками», как он сам называл своих учеников и помощников, пытался получить первый трансурановый элемент № 93. Они систематически бомбардировали нейтронами один элемент за другим, сделали несколько чрезвычайно интересных открытий, но заявить твердо о том, что получили новый элемент, не могли...

Вспоминаю одну давнюю встречу со школьниками на весенних каникулах. На таких встречах ребята задают иногда самые неожиданные и необыкновенно интересные вопросы. Так было и на этот раз. Когда перешли к заключительной части нашей встречи — к вопросам, руку подняла девочка-старшеклассница: — Скажите, пожалуйста, а сколько всего химических элементов? Честно говоря, я удивился вопросу. Что же, она забыла таблицу Менделеева? — Девяносто два. Первый водород, последний — уран! — Значит, и всех, всех атомов...