Чай остыл, а я живу | Ольга Еремина

— Ты чего замолчала? — Ничего. — Ну и ладно. Иногда всё рушится именно так. Не громко. Не в один день. Не в драматической сцене. А в коротком «ничего» и спокойном «ладно». В этот момент ещё не катастрофа. Ещё не холод. Ещё не разрыв. Просто точка, где можно было пойти в разговор — и не пошли. Фраза может быть самой обычной. — Ты всегда так реагируешь. — Да ладно тебе. — Ну понятно. Ни крика. Ни оскорблений. Но внутри что-то сжимается. Это даже не обида. Это сигнал. Можно остановиться. — Что значит «всегда»? — Мне неприятно это слышать...

В 19 лет я уехала из маленького городка покорять Москву. Так я тогда это называла — покорять. В понедельник решила. В среду взяла кредит. В воскресенье уже сидела в автобусе со спортивной сумкой под ногами. Сумка была тяжёлая. Я держала её коленями, будто от этого зависело, уеду ли я вообще. Автобус выехал из города — и в этот момент стало страшно по-настоящему. Но и легко. Потому что впереди было всё. Я не была беззаботной. Я думала. Переживала. Считала деньги в голове. Но если бы у меня тогда не получилось — это была бы только моя история...

Свекровь звонит. Голос встревоженный: — Оль, я мальчикам звонила. Не берут трубку. Опять целый день в играх сидят? Я смотрю на закрытую дверь. Слышу громкие разговоры. — Да. Сейчас скажу перезвонить. — Ну сколько можно! Глаза испортят. Только экраны и видят. Пауза. Потом она вспоминает: — Кстати, я вчера в Фейсбуке интересную статью видела... И я про себя отмечаю: она сама немало времени в телефоне проводит. Листает новости. Общается с подругами. Пересылает статьи. Но это «другое». Для неё её телефон — это связь с миром...

Подруга выложила фото в Телеграмм — вязаные носки с узором. Авторская работа, ручная, красота. В комментариях: — И когда ты только успеваешь? У меня один ребёнок — и я еле живая. А у неё — четверо. Четверо детей. Одна. Без мужа. Она работает. Занимается фотографией. Вяжет. Развивает творческий канал. И знаете, что самое интересное? Её дети не выглядят обделёнными. Наоборот — они самостоятельные, весёлые, живые. Потому что мама показывает им: жизнь — это не только обязанности. Это ещё и творчество...

Не в день, когда она счастлива. И даже не в самый тяжёлый день. Этот момент приходит тогда, когда привычная картина мира вдруг трескается. Разговор. Развод. Измена. Диагноз. Увольнение. События могут быть разными. Ощущение — одно. Прежняя жизнь больше не ощущается прочной. И в этой тишине нет истерики. Есть странная ясность. Как будто ты долго жила внутри устойчивой конструкции — и вдруг увидела, что это была иллюзия устойчивости. Я долго жила в ощущении, что у меня крепкая семья. Сложная — да...

Я не считаю себя жертвой. Правда. Я многое могу. Многое держу. Многое решаю. И долгое время мне это даже нравилось. Есть особое ощущение, когда ты — та, на которой всё сходится. Ты помнишь. Ты организуешь. Ты доводишь. Без тебя сложнее. Это придаёт значимость. Но есть один нюанс. Если ты всегда можешь больше — ты постепенно начинаешь брать больше. Никто не просил. Никто не заставлял. Просто ты умеешь. И вот здесь начинается то самое место, где самоценность начинает тихо стираться. Я поймала себя однажды на очень простой вещи...

Есть странные привычки, которые появляются к вечеру. Днём ты рациональная, собранная, взрослая. А вечером включается какая-то особая версия тебя. И вот что происходит. Я точно помню, что закрывала, но всё равно подхожу. Дёргаю ручку. Иногда даже чуть сильнее, чем нужно. Не потому что страшно. Просто… так спокойнее 😄 Хотя прекрасно вижу, что темно. Но пройтись по квартире и щёлкнуть пару выключателей — это как поставить точку в дне. Всё. День закончен. Можно выдыхать. И утром смотрела. И днём. Но вечером — это другое...

Оценки важны. Я не из тех родителей, кто говорит: «Да ладно, это ерунда». Но в последнее время я всё чаще думаю о другом. Не о том, какие у них баллы. А о том, какими они будут, когда столкнутся с первыми по-настоящему взрослыми решениями. И вот на этих качелях я и живу. С одной стороны — школа, требования, результаты. С другой — характер, выбор, внутренняя устойчивость. И чем старше становятся мои сыновья, тем яснее я понимаю: знания даст школа. А вот остальное — моя зона ответственности. Это сложнее, чем кажется...

Есть фраза, которую я говорила много лет. — Не доешь — сладкое не получишь. Спокойно. Без крика. Как правило. И в тот момент мне казалось, что это разумно. Ну, правда. Сначала нормальная еда. Потом сладкое. Логично. Только однажды я вдруг увидела, что у нас за столом не ужин. У нас сделка. Ты съедаешь — я разрешаю. Ты выполняешь — я награждаю. И вроде бы всё работает. Но внутри что-то стало раздражать. Потому что я устала быть тем, кто торгуется. — Ещё пару ложек. — Ну хотя бы половину. — Ладно, до этой черты...

Неделя блинов подходит к концу. Сковорода уже почти устала. Кефир закончился. Мука на исходе. И вроде бы можно выдохнуть. Но впереди — 23 февраля. А значит, снова есть повод собраться за столом. Если у вас остались блинчики (или их снова можно быстро напечь), есть один проверенный вариант — блинный торт. Наши мужчины его очень любят. Без лишних слов. Просто любят. И каждый год он исчезает быстрее, чем я успеваю поставить чай. Как готовить сами блины, я уже писала в канале — 👉 Блинчики “Кружевные”...

Можно быть взрослой где угодно. На работе. В браке. С детьми. С чужими людьми. Можно спокойно отстаивать границы. Говорить “нет”. Не оправдываться. Но стоит заговорить с родными — и что-то внутри меняется. Не обязательно конфликт. Не обязательно обида. Просто тон становится мягче. Или, наоборот, резче. Почему? Это "всегда". С любым новым человеком ты существуешь в настоящем. С родными ты существуешь во всей своей истории. Ты — и маленькая. И подросток. И та, кто уехала. И та, кто ошибалась. И рядом с ними невозможно быть только "сегодняшней версией себя"...

Каждый раз, когда я набираю мамин номер, я на секунду замираю. Длинные гудки. Потом её голос: — Алло. И в эту секунду я особенно остро понимаю: я слышу её, но не вижу. Не вижу, как она сегодня выглядит. Не понимаю, устала ли. Не замечаю, изменилась ли за эти месяцы. Только голос. И между этим голосом и моей кухней — 550 километров. Я уехала в Москву в девятнадцать лет. С чемоданом, с уверенностью, что так правильно, и с ощущением, что впереди — настоящая взрослая жизнь. С тех пор прошло двадцать лет...