Шей. Вяжи. Продавай

Она считала, что первая любовь просто не пришла на встречу. А потом выяснилось: их разлучили потерянное письмо, чужой чемодан и две обиды, о которых никто не решился спросить. Вера узнала его по рукам. Мужчина сидел у окна регистратуры, держал талон между большим и указательным пальцами и медленно скручивал бумагу в трубочку. Когда-то Артём так же мучил края тетрадей перед контрольной по физике. Учительница ходила между партами, грозилась отобрать листки, а он смотрел в окно и делал вид, будто его это не касается...

Лариса всю жизнь уступала семье. Но деньги от продажи дачи она впервые решила потратить не только на взрослых детей. Куртка Олега висела на ржавом гвозде девятый год, хотя сам Олег ушёл из дома давно и приезжал лишь за яблоками, банками или забытым набором ключей. Лариса Павловна стояла на веранде со связкой ключей в руке и смотрела на вытертые локти куртки. Будто та могла сама объяснить, почему до сих пор висит здесь. Дом встретил её сыростью. В щели у окна набилась сухая трава, на подоконнике лежали серые мушиные крылья, из подпола тянуло старыми яблоками...

Три года вместе, и ни слова о прошлом. Я не лез с вопросами. А потом мы случайно столкнулись с ним в месте, где меньше всего ожидаешь встретить бывших. Три года я знал про Дашу почти всё. Какой кофе она пьёт утром, на какой бок поворачивается перед сном, как трёт переносицу, когда злится, но пытается не показать. Я знал, что у неё аллергия на клубнику, что она ненавидит звук пенопласта и плачет от мультфильмов про собак. Но я не знал ничего о её бывшем. И не потому, что не спрашивал. Спрашивал. Один раз, в самом начале, когда мы только начали встречаться...

Каждый вечер бабушка говорила внуку эти два слова. Потом её не стало. А потом он понял, что никто больше не скажет ему этого. Никогда. Лёшка не сразу заметил, что это пропало. Не в тот вечер, когда бабушку увезли. И не в ту ночь, когда мать вернулась из больницы с пакетом, в котором лежали бабушкины тапочки и очки в треснувшей оправе. Он заметил через неделю. Может, через две. Лёг спать. Выключил телефон. Натянул одеяло до подбородка, как делал всегда. И вдруг понял: тихо. Не просто тихо, а пусто...

Зинаида Павловна писала жалобы на каждую трещину в асфальте. Соседи крутили пальцем у виска. А потом один случайный разговор открыл то, что она прятала двадцать лет. Зинаида Павловна Крюкова стояла у окна приёмной городской администрации и считала плитки на полу. Семнадцать до стойки. Она знала это точно, потому что приходила сюда каждый второй четверг уже третий год подряд. Девушка за стеклом, Катя, увидела её и сразу опустила глаза к монитору. Так делают, когда не хотят встречаться взглядом. Зинаида Павловна это замечала, но не обижалась...