Шей. Вяжи. Продавай

Иногда один свободный день не даёт отдыха, а просто показывает, мимо чего ты слишком долго проходил Сергей взял отгул на пятницу с таким чувством, будто не отдых себе устроил, а просто переставил пару дел с одного дня на другой. Утром, пока на кухне гудел чайник, он уже мысленно раскладывал маршрут: сначала к матери, потом в поликлинику, потом заехать в МФЦ, если успеет, и заодно купить домой лампочку в ванную, про которую Ирина напоминала вторую неделю. На плите под крышкой остывали сырники. Ирина...

Ирина считала, что лето без тетрадок — потерянное время. Муж говорил: дай ребёнку дышать. Кто из них оказался прав, решайте сами. Тетрадь лежала на кухонном столе, придавленная кружкой с остывшим чаем. Клетчатая, сорок восемь листов, на обложке жирафы и надпись «Математика. Лето». Лёша смотрел не в тетрадь, а в окно, где Димка с третьего этажа гонял голубей палкой от швабры. Ирина стояла у плиты, помешивала рисовую кашу и считала. Не ложки крупы, а дни. До первого сентября оставалось шестьдесят три...

Игорь открыл столярную мастерскую для людей с особенностями. Все говорили, что это провальная идея. Через два года у него работали семь человек, которых раньше не брали даже уборщиками. Игорь Валерьевич запер мастерскую в девять вечера и ещё минут пять стоял у двери, слушая, как во дворе лает соседская собака. В кармане куртки лежала бумажка с расчётами. Аренда, свет, материалы. Цифры не складывались уже третий месяц. Но домой он шёл не с тяжестью, а с тем странным лёгким чувством, которое появлялось у него только здесь, у этой облупленной двери с вывеской «Мастерская Игоря»...

Лена давно перестала провожать мужа до двери. Чемодан стоял в коридоре с вечера, а утром просто хлопала замком входная дверь. Она думала, что привыкла. Но привычка и согласие — разные вещи. Чемодан стоял у двери с вечера. Синий, потёртый на углах, с жёлтой биркой от какого-то аэропорта, которую Костя так и не оторвал. Лена прошла мимо, задела его коленом и не остановилась. Она поставила чайник. Вода загудела в трубах, и этот звук показался ей громче обычного, потому что в квартире было тихо. Костя ещё спал...

Зинаида Павловна собирала библиотеку сорок лет. Каждый том выбирала сама, подписывала, берегла. А когда пришло время переезжать к дочери, ей сказали: всё это барахло надо выбросить. Зинаида Павловна знала каждую книгу по запаху. Не по обложке, не по автору. Именно по запаху. «Мастер и Маргарита» пахла типографской краской и чуть-чуть вишнёвым вареньем, потому что в семьдесят восьмом году она читала этот том на даче, пока варенье кипело на плите. Толстой пах пылью и сухой лавандой. А четырёхтомник Чехова, подаренный мужем на тридцатилетие, до сих пор хранил слабый след его одеколона «Шипр»...