Чужой дневник | Рассказы

Нина увидела фотографию случайно.

Неля позвонила в среду вечером, когда Клавдия Петровна уже села перед телевизором с чашкой чая и кошкой на коленях. — Мам, выручи. В субботу. Нам с Андреем хоть раз куда-то выбраться, в кино, в кафе, я уже не помню, когда мы вдвоём без детей сидели. Один вечерок. Часов с пяти до десяти. Клавдия Петровна помолчала, поглаживая кошку. — Троих? На пять часов? — Ну а на сколько их разделишь, мам, — Неля нервно усмехнулась. — Старший уже сам ест, среднюю только покормить и спать, а с маленьким посидишь, он к девяти засыпает...

Когда в прихожей загремел незнакомый мужской голос, двенадцатилетняя Лиза даже не подняла глаз от учебника. Она уже знала весь порядок наизусть. Сейчас мать защебечет тоненько, ненатурально. Потом позовёт: «Лизонька, иди познакомься». Потом этот, новый, скажет что-нибудь вроде «о, какая большая девочка» и потреплет по голове чужой рукой. Так и вышло. — Лизонька, иди познакомься, — пропела Галина из коридора. — Это дядя Толя. Он у нас теперь поживёт. Лиза вышла, поздоровалась, посмотрела дяде Толе на руки и на ботинки...

Вера положила кольцо на стол, рядом с недопитым кофе Артёма, и сказала спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я передумала. Свадьбы не будет. — Вер, ты чего? — Артём смотрел на кольцо, не понимая. — За неделю до? Платье же, ресторан, гости. — Ресторан отменим. Деньги, какие остались, тебе пригодятся. — Она встала. — Маме на санаторий. Вот тут он понял. И самое страшное было то, что он не возразил. Просто опустил глаза в свою чашку. А ведь начиналось всё хорошо. Так хорошо, что Вера до сих пор не понимала, в какой момент свернуло не туда...

Фаина Петровна стояла на лестничной клетке с пакетом, в котором лежали ползунки и банка домашнего варенья, и слушала, как за дверью плачет внучка. Её внучка. Которую она ещё ни разу не держала на руках. Дверь не открывали. Хотя Фаина Петровна точно знала, что Алла дома. — Аллочка, это я, — сказала она в глазок как можно мягче. — Я на минуточку. Только гляну на Сонечку и уйду. — Фаина Петровна, мы спим, — ответил голос из-за двери. Ровный, без злости, и от этой ровности становилось только хуже. — Я же просила...