Михаил Вяземский | Рассказы для души

⏮️ Начало рассказа читать здесь: Через три дня он вернулся. Глаша топила печь, и услышала — стучат. Не в окно, как обычно стучали соседи. В дверь. Тихо так, будто стесняясь. Она открыла. На крыльце стоял Тихон. Та же шинель. Та же шапка. Тот же мешок за плечом, который она ему собирала в августе сорок первого, своими руками — с сухарями, с салом, с шерстяными носками. Лицо его было такое же, как она помнила. Только бледное. И худой. И небритый. Глаша смотрела на него и не могла пошевелиться. Внутри у неё стало горячо, как будто кипяток разлили...

Эту историю мне рассказала одна старая женщина в Псковской области, куда я ездил летом девяносто восьмого года писать дипломную работу по местным заговорам. Записывал я тогда всё подряд — не только заговоры, но и побасенки, сказки да охотничьи небылицы. А эта история записана не была. Она не позволила. «Не пиши, — сказала, — мёртвые такого не любят. И живые — тоже». Звали её Прасковья Тимофеевна, было ей под восемьдесят, и жила она в избе на краю Залужья — деревни в три двора, на отшибе от Опочецкого тракта...

Лена сказала матери, что едет в Озёрное на выходные — посмотреть, погулять по окрестностям. Валентина Степановна удивилась, но не возражала: «Хорошо, возьми денег на дорогу, в кошельке у меня». Лена ехала и понимала — это, может быть, последний её спокойный день. Если получится — она вернётся прежней. Если не получится — никогда уже не будет прежней. В Озёрном её встретила Авдотья. Молча привела в дом Прасковьи, велела затопить печь, велела собрать со всех пучков трав по щепотке и положить в чугунок...

Утром Лена ничего матери не сказала. Сама не понимала почему. Может, боялась, что Валентина Степановна решит — у дочери от усталости разыгралось воображение. А может — и это было ближе к правде — боялась, что мать поверит. И тогда станет совсем страшно. Они уехали в город днём. Дом заперли, ключи Валентина Степановна положила в сумочку. Авдотье оставили коробку конфет — спасибо за хлопоты. Авдотья приняла её молча, посмотрела на Лену долгим взглядом и сказала: — Если что — звони. Телефон в бумагах есть...