Михаил Вяземский | Рассказы для души

Они ужинали все пятеро. Рыба была на столе, и коты — на столе, потому что Семён Петрович не признавал таких условностей, как миска на полу, и ел только с человеческой тарелки, и Ольга не стала с ним спорить. — Он всегда такой, — вздохнул Дмитрий. — Появился у меня в первый год ординатуры. Пришёл в клинику сам, с улицы, весь в репьях, с отитом и абсцессом на лапе. Я его вылечил, а он остался. Вот уже семь лет не могу его выгнать. —Не хотите выгнать, — поправила Ольга. Дмитрий улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой разглаживались складки...

Каждое утро перед работой Ольга приезжала к клинику, проведать котов. Марсель всё это время продолжал жить там. Дмитрий Сергеевич несколько раз предлагал отвезти его домой, но кот отказывался заходить в переноску. Он ел возле Персика, спал рядом и уходил только в соседнюю комнату, где стоял лоток. Когда Персику стало лучше, его переложили на мягкую подстилку. Марсель тут же лёг рядом и обнял его передней лапой. — Никогда такого не видел, — признался Дмитрий Сергеевич. — Они всегда так спали. — Кошки обычно более самостоятельны...

Ветеринарная клиника готовилась к закрытию. Пожилая женщина за стойкой уже складывала документы. — Мы до шести, — начала она. — Приходите завтра… Потом увидела шарф, пропитанный кровью, и молча нажала кнопку на стене. Из кабинета вышел высокий худощавый мужчина в белом халате. — Что произошло? - спросил он, забирая кота из рук Ольги. — Машина! Его сбила машина! — Давно это случилось? — Минут пятнадцать назад. Может, двадцать. — Я доктор Воронцов. Сейчас осмотрю его. Вы пока останьтесь здесь. — Я пойду с вами...

Осень в тот год наступила рано, с холодными ночами и мокрыми от росы скамейками во дворах. Ольга возвращалась с работы через парк, как всегда, коротким путём мимо заброшенной детской площадки. Дождь то начинался, то превращался в мелкую ледяную крупу. В этот день Ольга впервые решила, что больше никого не станет ждать. Ни звонка от сына, который второй год жил в другом городе и всё обещал приехать «на выходных». Ни бывшего мужа, иногда писавшего ей по ночам бессмысленное: «Не спишь?» Ни какого-нибудь...

После кладбища собрались в доме на поминки. Соседки накрыли стол: кутья, блины, кисель, холодец. Всё как положено. Сидели тихо, говорили мало. Старухи вспоминали, каким работящим был Тимофей, каким весёлым — в молодости на гармошке играл, первый парень на деревне. Михалыч встал, сказал коротко: — Хороший был мужик. Настоящий. Земля ему пухом. Выпили. Помолчали. Потом соседи стали расходиться. Остались свои: Геннадий с Тамарой, Виктор, Николай с Дарьей. Пять человек за большим столом, за которым когда-то помещалось восемь...