Щи да Каша

Я всегда думал, что знаю, как пахнет предательство. На той проклятой афганской войне в каменных мешках Паншера оно пахло дешевым табаком герцоговина флор и липким страхом. Там тыловые крысы продавали солярку душманам, пока мы, пацаны-срочники, замерзали на высокогорных блокпостах. Потом, в лихие девяностые, предательство пахло жженым порохом и сладковатым, тошнотворным ароматом гниющих на пустырях шестисотых мерседесов. В большом бизнесе, где я провел последние 20 лет, оно обычно пахло дорогим французским коньяком и свежей типографской краской на липовых договорах...

После 28 лет брака разбогатевший муж вышвырнул Надежду на улицу ради молодой любовницы, цинично назвав верную жену, пустоцветом. Он решил отобрать у нее последнее жилье на продажу, будучи уверенным в своей полной безнаказанности. Предатель думал, что победил, но не знал о страшной тайне из прошлого, которую Надежда хранила в старом чемодане четверть века. Она всегда знала, что конец света наступит не под грохот трупы Ерихонских, а под звяканье серебряной ложки о край суповой тарелки. Именно этот...

Глеб вышел из клиники. Замер на ступеньках крыльца, словно не решаясь сделать следующий шаг и обвел взглядом окружающий мир. Погода стояла омерзительная даже по меркам поздней осени, свинцово-серое небо с тяжелыми тучами, которые казалось вот-вот коснуться верхушек облетевших деревьев. Их черные ветви торчали, как обожженные спички, во все стороны, подчеркивая безжизненность пейзажа. Вчерашний снег, первый в этом году, еще вчера такой действенно белый и многообещающий, сегодня превратился в неопрятную жижу под ногами прохожих...

Из колонии сбежали трое особо опасных зэка. Они захватили избушку старого лесничего, не подозревая, что его внучку в деревне считают ведьмой не зря. То, что она сделала с бандитами, заставило даже видавшего виды оперативника содрогнуться. - Тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо. Чур меня, чур. Старуха Мавра размашисто перекрестилась и сплюнула в сторону, когда Арина проходила мимо автобусной остановки. Арина стиснула зубы и ускорила шаг, пытаясь не замечать шепотков за спиной. Томик Цветаевой, который она всю дорогу, из города, прижимала к груди словно амулет, теперь казался тяжелым, будто камень...

- Бракованная! Она бесплодна» Шептались на рынке, когда Анну продавали за 30 рублей вдовцу. С четырьмя детьми. А едва она освоилась в новом доме, началась борьба за принятие. Через три года, когда она встретила бывшего мужа с младенцем на руках, это заставило всех замереть от шока. Здравствуйте, дорогие друзья! Представляем вам новый рассказ, действие которого разворачивается в конце XIX века. Это жизненная история, основанная на реальных событиях. Не забудьте поставить лайк и поделиться своими впечатлениями или историей своей семьи в комментариях...

В завалах бурелома, у подножия заснеженной горы лежала девушка. Ее тело, неподвижное и израненное, казалось последним островком жизни среди безмолвной зимы. Лишь тонкая струйка пара от дыхания выдавала, что смерть еще не забрала свою добычу. Тайга хранила ее, словно драгоценную тайну, скрытую от людских глаз. Но в этот же день одинокий метеоролог, единственный на сотни километров вокруг, отклонился от привычного маршрута. Необъяснимое чувство потянуло его вглубь леса, туда, где за стеной деревьев теплилась угасающая жизнь...

Муж привёл любовницу в наш дом. Она сказала моей девятилетней дочери. - Скоро все здесь будет наше, и вас тоже заберём. Дочь заплакала - Вы злая. Через месяц в суде судья спросила. - С кем хотите жить? Алиса посмотрела на отца и сказала - Мама, а почему у тети Нины такие красивые сережки с жемчугом, а у тебя нет? Вера почувствовала, как что-то кольнуло внутри. Острым, знакомым. Руки сами сжались на руле. В зеркале заднего вида отразились любопытные карие глаза дочери. Точная копия ее собственных...

В мой 64-й день рождения он привез меня к черной развалине, выгрузил сумку и сказал.Вот твой дом. Это подарок, мама. И уехал, не оглянувшись. Александра проснулась в полпятого утра, хотя будильник был заведен на шесть. Сердце билось так, будто ждало чего-то, нелепо, по-девчоночи. 64 года, а внутри все та же надежда. Может быть, сегодня он вспомнит. Может быть, позвонит первым. Скажет. Мамочка. С днем рождения. Она лежала в темноте своей комнатки, бывшей кладовки, куда ее переселили через полгода после появления Марины...

Даже бывалые уголовницы в ужасе сторонились этой страны цыганки. Но именно ей пришлось доверить жизнь внука, отчаявшемуся начальнику колонии. Пока дед искал спасение, любящая мать хладнокровно избавлялась от ребенка-инвалида, мечтая поскорее освободиться от обузы ради красивой жизни. Она была уверена в своем триумфе, но не догадалась, какую страшную улику знахарка обнаружила в детской комнате. Железо стыло, покрываясь мохнатой изморозью прямо на глазах. Столыпинский вагон, пропитанный кислым духом немытых тел, дешёвого табака и застарелого страха, дернулся в последний раз и замер...

- Садись за стол. Ольга обернулась от плиты, держа в руках противень с пирогами. Капуста, лук, золотистая румяная корочка, она пекла их с утра, замешивала тесто еще затемно, когда за окном только начинало синеть. Виктор стоял в дверях, и в руке у него был чемодан. Не старый их дорожный, потертый, с которым они ездили к морю еще при советах, а новый, кожаный, дорогой, с блестящими замками. - Витя, ты что, в командировку? Она поставила противень на стол, стряхнула с ладоней крошки тесто. Ты же не говорил! Он молчал...

Конец сентября 2003 года выдался на редкость теплым. Москва, словно не желая прощаться с летом, дарила последние ласковые вечера, золотистые, пахнущие опавшей листвой и первым предчувствием холодов. За окном трехкомнатной квартиры в Крылацком тянулся парк, еще не облетевший до конца, и закатное солнце ложилась на верхушки деревьев густым медовым светом. Лариса расправляла на столе белую скатерть, ту самую, что подарила свекровь на десятилетие их брака. Ткань была жесткой от крахмала, хрустела под пальцами, и этот звук почему-то отдавался тревогой где-то под ребрами...

Врач спасла молодую цыганку, нарушив строгие протоколы, а та в благодарность открыла ей страшную правду о муже. Елена думала, что это бред, пока не нашла в пиджаке мужа одну вещь. Сентябрь 1998 года выдался беспощадным. Он выстуживал души, выметал из карманов последние надежды и поливал город ледяным дождем, словно пытаясь смыть с асфальта следы недавнего финансового краха. В коридорах городской гинекологии, несмотря на плотно закрытые окна, гуляли сквозняки. Батареи стояли ледяными. Отопительный сезон обещали начать не раньше середины октября, если город найдет мазут...