Мастерская Александра Молчанова

Страх смерти не страх смерти. Это страх потерять то, с чем отождествился. Когда отождествление прошло, страх тоже уходит. Не потому, что смерть стала менее реальной. А потому что-то, что боялось умереть, уже умерло. Осталось то, что не может умереть и оно не боится. Те, кто видел это в других рассказывают одно и то же. Умирающий мудрец, умирающий монах, умирающий старик, проживший честно уходят иначе. Не всегда с улыбкой иногда в боли, иногда в слабости. Но без того ужаса цепляния, который бывает у тех, кто впервые встречает смерть лицом к лицу...

Есть одна тема, которую мы обходим стороной с упорством, достойным лучшего применения. Мы говорим о духовном росте, о практике, о добродетелях, о любви и смирении, но при этом старательно делаем вид, что смерть - это что-то из другого ведомства, что она случится не с нами или случится так нескоро, что можно пока не думать. А между тем всё, что мы делаем в жизни, имеет один окончательный экзамен. И этот экзамен - не то, что мы скажем на Страшном суде, и не то, сколько книг мы прочитали или мантр повторили...

Париж начала XII века, узкие улочки вокруг собора Нотр-Дам, ещё не достроенного, но уже задающего тон всему городу, и школу на холме Сен-Женевьев, где молодой магистр по имени Пьер Абеляр читает лекции так, что к нему стекаются студенты со всей Европы. Он не просто пересказывает авторитетов, он заставляет их спорить друг с другом. И вот однажды, около 1122 года, после того как его уже однажды осудили на соборе в Суассоне за слишком вольное обращение с богословием, он берётся за труд, который сам,...

Я впервые понял это на репетиции, которая шла ужасно. Мы бились над сценой уже третий час, актёры выкладывались, режиссёр показывал, я сидел в зале и чувствовал, что всё это - мимо. И тогда я сказал себе простую вещь, которая потом много лет меня выручала. Действие - это изменение статуса человека в мире. Всё остальное - суета. Хождение по сцене, разговоры, жесты - это ещё не действие. Это физическая активность, которая может быть, а может и не быть. А настоящее действие происходит тогда, когда человек встаёт в другой позиции по отношению к миру, к другим людям, к самому себе...

Аристофан написал «Лисистрату» в 411 году до н. э., и этот год был, пожалуй, одним из самых мрачных в афинской истории. Двумя годами раньше афиняне отправили огромный флот на Сицилию, чтобы покорить Сиракузы, и потеряли всё: корабли, людей, надежду. Это поражение было настолько катастрофическим, что Фукидид, который обычно пишет сдержанно, называет его величайшим бедствием для афинян за всю историю. Город был в панике. Спартанцы заняли Декелею, крепость в двадцати километрах от Афин, и оттуда совершали набеги на окрестности...