Мастерская Александра Молчанова

Хочу поговорить с вами о структуре, потому что вокруг этого слова в наших кругах накопилось столько страха и снобизма одновременно, что молодому автору впору запутаться. Одни произносят «структура» с придыханием голливудского сценарного гуру и чертят на доске схемы с поворотными пунктами на двадцать седьмой минуте, другие морщатся: мол, структура убивает живое, настоящий художник пишет нутром, а все эти ваши арки и акты - для ремесленников, которые штампуют сериалы. И та и другая позиция, по моему опыту, кончается одинаково плохо, просто разными способами...

Треть жизни вы проводите в состоянии, где материя подчиняется мысли напрямую, без задержек и посредников. Захотели летать - летите. Представили дверь - вот она. Каждую ночь вам выдают вселенную в полное распоряжение, и каждую ночь вы распоряжаетесь ею одинаково: бродите по ней в беспамятстве, принимая галлюцинацию за данность, пугаясь собственных теней и покорно опаздывая на выдуманный поезд. Утром вы это стираете. Если искать точный образ духовной слепоты обычного человека, лучшего не придумать: нам ежесуточно дают ключи от мастерской творца, а мы спим в прихожей...

Новая Англия 1740-х годов: по колониям прокатилось Великое пробуждение, в церквях рыдают, падают в обморок, кричат от восторга и ужаса, странствующие проповедники собирают толпы, а почтенные бостонские пасторы морщатся и говорят, что всё это массовая истерия и ничего более. Именно в этот момент Джонатан Эдвардс, пастор из Нортгемптона и, по общему признанию, самый мощный ум Америки того столетия, садится писать «Религиозные чувства» (A Treatise Concerning Religious Affections, 1746) - книгу, которая...

Блин. Ну смотря что считать работой над пьесой. Если мерить от первой строчки до слова «занавес» в черновике, то бывало и четыре дня – пьесу «Убийца», которая уже пятнадцать лет идет в театрах по всему миру, я написал практически залпом, в состоянии, похожем на лёгкую температуру, как будто под диктовку. Но думал я о ней примерно полтора года – крутил сюжет, прикидывал какие-то ходы. А если мерить от момента, когда замысел впервые шелохнулся, до версии, которую не стыдно отдать театру, то та же самая...