Сёстры Тумбинские

Пост набрал уже триста репостов, когда Рита ткнула мне телефон под нос. – Зинаида Павловна, вы видели? Наш Щербаков, то - романтик! Экран светился прямо перед моими глазами. Крупные буквы: «Ищу девушку в синем платье с вокзала. Курский вокзал, октябрь 1985 года. Рыжий парень с зелёным рюкзаком – это я. Если ты помнишь тот вечер – напиши». И подпись: В. Щербаков. Я почувствовала, как пальцы на клавиатуре стали чужими. Костяшки побелели. Я убрала руки под стол и сжала их в кулаки, чтобы Рита не заметила...

Автобус дёрнулся и свернул с трассы. Прямо в поле. Январский ветер ударил в правый борт, и стёкла загудели. Пахло соляркой и мокрой шерстью от чьей-то шубы на переднем сиденье. Я вцепилась в поручень. Мы ехали по колее – даже не дороге, а двум продавленным в снегу полосам. Секунд тридцать. Потом автобус встал. – Опять! – Женщина через два ряда аж привстала с сиденья. – Каждый божий день! Я посмотрела на неё. Красное лицо, платок сбился. Она развернулась к мужчине позади: – Вот скажите, сколько можно? Три минуты стоим! На работу опаздываю! Мужчина пожал плечами и отвернулся...

Коробки я таскала одна. Третий рейс от машины до подъезда, и руки уже не слушались – пальцы в мелких порезах от картона, пластырь на левом указательном отклеился ещё на первом этаже. Подъезд пах кошками и старой краской. А ещё – нафталином из тёткиной квартиры, который, кажется, пропитал весь этаж. Тёти Зои не стало осенью. Полгода я тянула с переездом, надеялась, что найду работу и останусь в съёмной квартире. Не нашла. Из колл-центра меня сократили в феврале – из-за оптимизации, сказали. Так я...

– Нет, мам. Она по-настоящему хорошая. Не для камеры. Я кивнула. И мне стало тепло. Потому что мой сын впервые говорил о женщине так, как говорят, когда это серьёзно. Рубрику я придумала сама. Назвала «Невеста для Никиты» – полушутя, но подписчики подхватили всерьёз. Идея была простая: девушки присылали заявки – кто они, чем занимаются, почему хотят познакомиться. Я отбирала, приглашала в студию, мы снимали выпуск. Никита сначала отнекивался, потом втянулся. Рубрика набирала просмотры – людям нравилось смотреть, как мать ищет сыну пару...

Глина на курсах керамики пахла речным дном. Мокрая, тяжёлая, она липла к пальцам и забивалась под ногти, и я всегда думала – зачем мне это. А потом Лариса, сидевшая за соседним кругом, наклонилась и сказала: – У тебя горлышко поехало. Смочи руки. Так мы познакомились. Три месяца назад. Лариса была из тех женщин, рядом с которыми сразу становится теплее. Не потому что добрая – а потому что настоящая. Она не спрашивала, замужем ли я, сколько зарабатываю, и не рассказывала про свои болезни. Она говорила...