Три недели пёс из приюта не спал по ночам. С вечера он садился в прихожей, носом к входной двери, и сидел так до рассвета. Не скулил, не просился на улицу. Просто сидел и смотрел на дверь. Я решила, что он хочет от меня уйти. И позвонила в приют, чтобы его забрали обратно. * * * Мне шестьдесят три, третий год я живу одна. Дочь далеко, в Калининграде, звонит через день и зовёт к себе. Я отказываюсь: здесь квартира, подруги, да и кто я там буду. Так и жила. Утром чай, днём магазин, вечером телевизор, чтобы в комнатах был хоть чей-то голос...
ПО СТРУНАМ ДУШИ
– Всё нормально, – отвечал отец на каждый мой звонок. А в буфете он прятал мамину открытку с моим именем на конверте
Отец спрятал от дочери старую открытку. И впервые за много лет попросил её остаться до утра. Лида заметила открытку на кухонном столе, когда снимала пальто. Отец накрыл её ладонью и убрал в ящик. – Мамина? - спросила она. – Потом покажу. Он сказал это так, будто речь шла о пустяке. Но весь вечер то и дело поглядывал на ящик. Лида приехала без предупреждения. В автобусе она передумала дважды, но всё же доехала до родного дома. За окном уже смеркалось, мокрая дорога блестела в свете фар, а в кармане пальто лежала бумажка с маминым почерком, которую она собиралась отдать отцу...
Сто четырнадцать придирок учителя физики
В восьмом классе я завела особую тетрадку. В неё я записывала все придирки нашего физика, с числом и подробностями. К маю набралось сто четырнадцать пунктов. Я собиралась отнести тетрадку директору. Вместо этого я храню её тридцать лет. На последней странице красными чернилами стоит оценка. Её поставил он сам. * * * Это был девяносто пятый год, посёлок Усть-Ярка, школа на сто двадцать учеников. Физику и математику у нас вёл Аркадий Семёнович. Ему было под шестьдесят. Длинный, худой, с острыми локтями, он ходил по классу широкими шагами, и за это его прозвали Циркулем...
– Отходи, люди ждут, – сказала я мальчику, которому не хватило шести рублей на собачий корм. Через час он вернулся
Каждый вечер в шесть сорок на мою кассу высыпали горсть мелочи. Монеты по рублю, по два, редко попадалась десятка. Ровно тридцать четыре рубля. Над лентой показывалась синяя шапка с помпоном, и детская рука подвигала ко мне один пакетик собачьего корма. Самого дешёвого. Так продолжалось месяц. А в один ноябрьский четверг мальчику не хватило шести рублей. И я его не пропустила. * * * Мне пятьдесят шесть, за кассой я двадцать лет. Магазин у нас обычный, у дома, работает до десяти. Я и живу через дорогу от него, на первом этаже...
– Кота забери. Мне он не нужен, – сказал отец, когда остался один. Через год он вынес мне кота и лист с девятью пунктами
Мой отец никогда не любил животных. Кота в дом принесла мама, и отец много лет его только терпел. А когда остался один, потребовал, чтобы я кота забрала. Я приехала за ним в сентябре. Отец вынес в прихожую переноску с котом, пакет с миской и лист бумаги. На листе его рукой, ровными печатными буквами, было написано девять пунктов. Я прочитала их и поставила переноску обратно на пол. * * * Отцу семьдесят шесть. Сорок лет он проработал столяром на мебельной фабрике и дома держал такой же порядок, как в цеху...
