Жизнь как в сериале

Словно утренний туман, рассеявшийся после внезапного шороха ветра, ушла из дома вещь, которую я считала незыблемой частью — не интерьера, а самой памяти, прошлого, семьи. Вещь, некогда хранящая дыхание моей прабабушки, огонь дедушки и слёзы матери. В тот воскресный вечер, когда всё произошло, я заваривала липовый чай своей кузине Ольге на кухне, залитой рыжим апрельским солнцем. Пламя свечи тревожно дрожало, будто чувствовало: в доме происходит что-то неправильное. Я всегда верила, что семейные реликвии переживут нас...

«Ты же теперь свободна!» — с завистливой улыбкой говорила мне соседка по лестничной площадке, когда я вышла утром на улицу, ещё в халате — что уж скрывать, не было ни сил, ни настроения ни на что. Свободна… Слово это звучит странно, когда большую часть жизни каждый твой день начинается с будильника и заканчивается «а всё ли готово к завтрашнему дню». А тут: ни плана, ни расписания, ни счастливых глаз подчинённых, ни ворчливых звонков директора. В первый месяц мне казалось, что я попала в чистилище — место без смысла и движенья, где всё такое же, только тебя в нём чуть меньше...

Когда автобус резко затормозил на горном серпантине, я поняла, что совершила самую безумную глупость в своей жизни. За окном открывался вид на бескрайние поля лаванды и древние оливковые рощи Прованса, а в моей сумке лежал односторонний билет и документы на маленький домик, который я купила, даже не видя его вживую. — Мадам, вы точно здесь выходите? — участливо спросил водитель на ломаном английском, оглядывая мою растерянную фигуру и единственный чемодан. Я кивнула, хотя сама в этом совсем не была уверена...

Дождь барабанил по окнам офиса, когда секретарша принесла мне визитку. Обычная белая карточка с золотым тиснением, но от одного взгляда на нее у меня перехватило дыхание. «Артем Волков. Генеральный директор» Десять лет. Десять долгих лет я жила, убеждая себя, что забыла этого человека. Что построила новую жизнь на руинах той боли, которую он мне причинил. И вот теперь он здесь, в моем городе, просит о встрече. — Сказать, что вас нет? — участливо спросила Марина, видя мое состояние. — Нет, — я сглотнула комок в горле...

Когда я стояла на пороге дома, где прожила восемнадцать лет, с одним чемоданом в руке, соседка тётя Галя покачала головой и сказала: «Совсем с ума сошла, Верочка. В твоём возрасте такие глупости». А я улыбнулась и подумала: «Если это глупость — влюбиться в сорок семь лет так, что готова разрушить всю свою размеренную жизнь, — то пусть я буду глупой до конца своих дней». Но начну по порядку. Тот октябрьский день начался как обычно. Подъём в шесть утра, завтрак для мужа Игоря — овсянка, два тоста, кофе без сахара (следит за фигурой, хотя пузо всё равно растёт)...

Странно, как один телефонный звонок может перевернуть всю жизнь. В тот дождливый октябрьский вечер я готовила ужин, дожидаясь мужа с работы, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но голос узнала сразу – несмотря на то, что не слышала его целых двенадцать лет. — Машенька! Это же я, Ленка Воронова! Твоя старая подруга! Лена. Подруга детства, соседка по парте, спутница школьных лет. Та самая Ленка, которая исчезла из моей жизни сразу после выпускного, уехав в столицу покорять модельный бизнес...

Стук в дверь прозвучал в тот момент, когда я примеряла новое платье цвета морской волны – подарок самой себе на день рождения. Сорок пять лет, подумала я, поправляя перед зеркалом короткую стрижку. Лучший возраст для женщины. Я наконец-то знаю, кто я и чего хочу. Открыв дверь, я обнаружила на пороге человека, которого не видела полтора года. Виктор стоял, сжимая в руках букет белых роз – мои когда-то любимые цветы. Выглядел он неважно: помятый костюм, непривычно длинные волосы, тени под глазами. Совсем не похож на того уверенного в себе директора строительной компании, которым был при мне...

Телефон зазвонил в субботу утром, когда я поливала герань на подоконнике. Незнакомый номер, но голос узнала сразу – Лизочка, старшая внучка. – Бабуля, привет! Как дела? Давно не виделись! – в трубке звучал её звонкий голос, от которого сердце всегда радостно сжималось. – Лизонька, родная! Как ты? Как учёба? – отложила лейку и присела в кресло. Когда внуки звонят, это событие. – Всё отлично! Слушай, а можно к тебе сегодня заехать? Соскучилась очень! Конечно, можно. Всегда можно. Я быстро оделась и помчалась в магазин – купить всё, что любит Лиза...

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент — я стояла на стремянке, развешивая новые шторы в гостиной. Спустившись и взглянув на экран, увидела имя сестры. Мы не разговаривали месяца три, и я обрадовалась — может быть, наконец-то решила помириться после той глупой ссоры на дне рождения племянника. — Галя, привет! — я ответила с улыбкой в голосе. — Настя, нам нужно встретиться. Серьезно поговорить, — голос сестры звучал холодно и официально, будто мы не провели вместе детство, не делились секретами и не поддерживали друг друга в трудные времена...

Первый звонок прозвучал как приговор. Короткий, сухой: «Мама, сегодня приведу свою девушку. Приготовь что-нибудь особенное». И всё. Никаких подробностей, никаких предварительных рассказов о ней. За тридцать лет материнства я привыкла читать настроение Артёма по интонации, и сейчас в его голосе звучало что-то новое — решительность, граничащая с вызовом. Я носилась по квартире, как сумасшедшая. Перемыла всю посуду, перестирала занавески, приготовила его любимую курицу с овощами. Волновалась так, будто ждала приезда королевы...

Первым звоночком стала детская соска в бардачке автомобиля Дмитрия. Голубая, с изображением медвежонка, она лежала среди документов, словно забытая случайно. Когда я спросила мужа, откуда она взялась, он не моргнув глазом ответил: — Валера с женой просили подвезти их малыша к педиатру. Наверное, выпала из сумки. Объяснение казалось разумным. Дима действительно часто помогал друзьям и коллегам, особенно если речь шла о поездках по городу. Я кивнула и забыла об инциденте на несколько месяцев. Наша семейная жизнь длилась уже девять лет...

Когда я увидела, как мой собственный сын меняет замки в квартире покойного мужа, поняла — траур закончился, началась охота за наследством. И добычей оказалась я сама. Хоронили Семена в пятницу. В понедельник старший сын уже стоял на пороге с документами в руках и участливым выражением лица. Такого участия от Максима я не видела лет десять — не с тех пор, как он женился на своей Алле и переехал в новостройку на окраине. — Мама, нам нужно серьезно поговорить, — сказал он, устраиваясь за кухонным столом так, словно это его дом...