«Семья без иллюзий»

Дверь распахнулась без стука. Тёща вошла с кастрюлей в руках. На моём экране висел созвон с Берлином. — Роман, суп сам себя не сварит. Кастрюля у клавиатуры — Тамара Ивановна, у меня встреча. — Раз ты дома, свари суп. Я с утра на ногах. Она поставила кастрюлю рядом с моей клавиатурой. Директор по разработке, Клаус, спросил по-английски, всё ли в порядке. Я выключил камеру и микрофон. Не из вежливости, а потому что у меня тряслись руки. Меня зовут Роман Зуев, мне тридцать четыре года. Я бэкенд-разработчик в продуктовой компании и работаю удалённо три года и четыре месяца...

Место в первом ряду пустовало. Гроб уже стоял у ямы. Я смотрел на ворота кладбища. Сын так и не появился. Пустое место у гроба Моего отца, Николая Степановича, хоронили в четверг, в одиннадцать утра. Ему было семьдесят девять. Он умер в понедельник, во сне, в своём доме на окраине. Меня зовут Анатолий Ветров, мне пятьдесят три. Я технолог на хлебозаводе, и вся моя жизнь расписана по сменам. С Людмилой мы женаты двадцать семь лет и пять месяцев. Дочери Даше девятнадцать, сыну Матвею двадцать пять лет и три месяца...

Полина заплакала в голос. Артём встал между нами. Алёна улыбалась. Спокойно, почти ласково. — Я просто зеркалю тебя, Денис, — сказала она. Четвёртая суббота подряд Мне сорок один год, я руковожу отделом логистики в торговой компании. Дом для меня единственное место, где не нужно никого ни в чём убеждать. С Ириной мы женаты четырнадцать лет и четыре месяца. Артёму двенадцать, Полине семь лет и три месяца. Ипотеку мы закрыли в марте. Квартира наша общая, с Ириной пополам, и в ней каждую субботу пахнет пирогом...

— Вали на все четыре стороны. Ты уволена. Трудовая книжка ударила меня в лицо. Жёсткий уголок обложки рассёк щёку. Я почувствовала тёплую каплю у подбородка. В переговорной стало тихо. Двенадцать сотрудников разом уставились в столы. Артём стоял у торца стола в новой белой рубашке. Пахло дорогим парфюмом, не моим. — Фирма теперь оформлена на маму, — сказал он и поправил запонку. — Ты здесь никто, Вера. Маргарита Степановна сидела в кресле директора. Она сложила руки на животе и смотрела на меня с брезгливой жалостью...