«Семья без иллюзий»

Первые звоночки прозвенели ещё в мае. Я возвращалась с прогулки с детьми, катила коляску с младшим, старший бежал впереди с самокатом. У подъезда стояли соседки — две женщины, с которыми я раньше часто перекидывалась парой слов. Они замолчали, когда я подошла, и одна из них, Раиса, демонстративно отвернулась, делая вид, что поправляет платок. Вторая, Люба, скользнула по мне холодным взглядом и процедила: — Здрасьте. Я поздоровалась, но никто не ответил. Только тишина, тяжёлая и липкая, повисла в воздухе...

Даша приехала к бабушке в четверг утром. Она взяла отгул на работе, купила в дорогу бутылку любимого бабушкиного вишнёвого компота и села на электричку. Вера Сергеевна жила в небольшом посёлке, в старом деревянном доме, который Даша с детства называла «теремом». Дом и правда был как из сказки: резные наличники, большая печь, яблоневый сад. Но время брало своё: крыша прохудилась, забор покосился, и бабушка наконец согласилась продать дом и переехать в город, поближе к дочери и внукам. — Дашенька, — обрадовалась Вера Сергеевна, открывая дверь...

Звонок раздался во вторник, в половине девятого вечера. Я как раз укладывала дочь спать, читала ей сказку про хитрого лиса, когда телефон завибрировал на тумбочке. Номер был незнакомый, из чужого региона. Я сбросила. Потом снова — тот же номер. Сбросила опять. А когда он зазвонил в третий раз, я вышла в коридор и подняла трубку. — Алло? — Ирина Сергеевна? — голос был женский, спокойный, но какой-то ледяной. — Здравствуйте. Вы, наверное, не знаете, что ваш муж женат на мне. Официально. Уже шесть лет...

В дверь позвонили в субботу, в десять утра. Я как раз жарила сырники, Мишка с Аней носились по коридору, и я, вытирая руки о фартук, подошла к глазку. На площадке стояли двое мужчин. Крепкие, в чёрных куртках, с папками под мышкой. Вид у них был такой, что сердце у меня ёкнуло. — Кто там? — спросила я через дверь. — Ольга Николаевна? — раздался ровный голос. — Откройте. Нам нужно поговорить насчёт вашей квартиры. — Насчёт чего? — Квартиры, — повторил мужчина. — Она теперь не ваша. Ваш муж проиграл её в долг...

– Сорок пять — не дата, – сказала Любовь Петровна и пододвинула ко мне вазочку с вареньем, будто подслащивая приговор. – Вот пятьдесят — да, тогда и отметишь. А сейчас отдай накопления на ремонт. Поездка твоя подождёт. Я сидела за столом и смотрела на неё. На моей кухне, в моём доме, за моим столом. А она распоряжалась моими деньгами и моей мечтой, как своей собственностью. Мне сорок пять лет. Двадцать из них я работала, тянула дом, отдавала всё семье. Себе — по остаточному принципу. Мужу — новую куртку, сыну — телефон, свекрови — лекарства и путёвки...