Хусан Хомилов

Ещё полгода назад этот жёлтый пластиковый полумесяц казался ей чужим предметом в квартире Андрея. Как и маленькие розовые тапочки у порога. Как и рисунки на холодильнике, где три кривые фигурки держались за руки, а над ними висело огромное солнце с ресницами. Вера смотрела на всё это и не понимала, есть ли среди этих фигурок место для неё. Теперь она сидела на краю детской кровати, слушала ровное дыхание пятилетней Сони и думала о том, как сильно может измениться жизнь за один год. Год назад у неё был муж, ошибка, в которой она боялась признаться даже себе, и ни одного ребёнка рядом...

На холодильнике висел календарь с рыжим котёнком в корзинке, и Вера уже неделю старалась на него не смотреть. Июнь был исписан синей ручкой, июль зелёной, а на август Геннадий почему-то взял красную. Синим были отмечены его сестра Лариса, её муж Олег и двое внуков. Зелёным её собственный брат Павел с семьёй. Красным двоюродный брат мужа Стас, который позвонил вчера вечером и сообщил, что «уже взял билеты, так что вы там ничего не планируйте». Свободных клеточек на всё лето осталось ровно четыре...

— Тётя Поля, Семён писал? Надя стояла у забора, вцепившись в штакетину обеими руками. Две недели как объявили Победу. Все две недели она приходила к этому забору по вечерам. Полина Андреевна вытерла о фартук руки, красные от щёлока, и достала из кармана солдатский треугольник. — Писал, Надя. Сегодня принесли. Садись, почитаю. Они сели на лавку под яблоней. Полина Андреевна разворачивала письмо медленно, по сгибам, будто бумага могла рассыпаться. Листок был серый и тонкий. В одном углу химический карандаш поплыл: видно, попала капля...

На похоронах отца незнакомая женщина подошла к моей матери и протянула ей небольшой конверт. — Простите, что именно сегодня. Но Николай просил передать это вам, если с ним что-нибудь случится. Мама посмотрела на конверт, потом на женщину. — А вы кто? Незнакомка ответила спокойно: — Меня зовут Ирина. Последние двадцать лет я была его женой. Я почувствовала, как брат рядом со мной перестал дышать. — Что значит женой? — спросила я. — Его жена стоит перед вами. Ирина не отвела глаз. — Я знаю. Моему отцу Николаю Петровичу было семьдесят четыре года...