Семейные Узлы

— Мам, пойми правильно, тебе тут будет лучше. Уход, врачи, общение. А мы же работаем, нам некогда. Это для твоего же блага. Так сказал мой сын Виктор, выгружая мой чемодан у ворот дома престарелых. Я стояла и смотрела на эти ворота. И понимала, что сюда меня привезли не «для моего блага». Меня сюда сдали. Чтобы освободить квартиру. Меня зовут Нина Андреевна, мне семьдесят один год. Сорок лет я проработала учительницей начальных классов. Выучила полгорода. А теперь стояла у ворот казённого дома с одним чемоданом, и родной сын торопился уехать...

Я нашла её случайно. Бумажку. Выпала из кармана мужниной куртки, когда я её в стирку готовила. Квитанция. Об оплате коммуналки. За квартиру, адреса которой я не знала. На имя моего мужа. Я держала эту бумажку и не понимала. Какая квартира? У нас одна квартира — вот эта, наша, в которой мы живём двадцать лет. Откуда вторая? Меня зовут Тамара, мне сорок семь. Я продавец в продуктовом магазине. И всю свою жизнь, все двадцать лет нашего брака, я экономила. На всём. Мы с мужем, Олегом, жили скромно. Он говорил — надо копить...

— Что ты опять натворила? Лена жаловалась, что ты ей нагрубила на дне рождения мамы. Муж сказал это с порога, уставший, раздражённый. А я стояла и не понимала — какая грубость? Я весь тот вечер молчала, помогала на кухне, слова лишнего не сказала. Но спорить было бесполезно. Опять я виновата. Опять «что-то натворила». Меня зовут Оля, мне сорок один, я медсестра. Замужем десять лет за Димой. И все эти десять лет я была плохой. Плохой женой, плохой невесткой, плохой во всём — в глазах всей его семьи...

— Мам, дай пять тысяч. На телефон. Мой тормозит уже. Мой сын сказал это, лёжа на диване. Здоровенный мужик, тридцать пять лет, под два метра. Лежал в трусах, смотрел в потолок, листал что-то в своём «тормозящем» телефоне. А я только что пришла со смены. Со второй за день. Меня зовут Валентина, мне шестьдесят. Я уборщица в торговом центре. Мою полы — с утра в одном месте, вечером в другом. Спина не разгибается, ноги гудят, руки в трещинах от химии. И вот я стою в коридоре, ещё в куртке, а сын просит пять тысяч на телефон...