Семейные Узлы

Когда мы вспоминаем советскую эпоху через призму официального кинематографа или парадных плакатов, перед глазами встает идеалистическая картина. Румяные, улыбающиеся супруги вместе строят светлое будущее, водят детей на парады и дружно пьют чай с сушками по вечерам. Но у этой глянцевой медали была и другая, куда более честная сторона. И чтобы увидеть настоящую жизнь советской семьи — с ее скандалами, теснотой, нелепым бытом и скрытыми обидами, — нужно открывать не учебники истории, а подшивки старых сатирических журналов...

— Мам, ты в своём уме? Съезжаться с какой-то подругой? В твоём возрасте? Что люди скажут? Это же... это же как в общежитии! Позор! Так кричала в трубку моя дочь, когда я сказала ей о своём решении. А я просто больше не хотела быть одна. Меня зовут Нина Сергеевна, мне семьдесят. Сорок лет проработала библиотекарем. Вдова — мужа схоронила восемь лет назад. И все эти восемь лет я живу одна. В пустой двухкомнатной квартире. Одна. Знаете, что такое одинокая старость? Это когда ты просыпаешься утром — и тебе не с кем поздороваться...

— Мам, пойми правильно, тебе тут будет лучше. Уход, врачи, общение. А мы же работаем, нам некогда. Это для твоего же блага. Так сказал мой сын Виктор, выгружая мой чемодан у ворот дома престарелых. Я стояла и смотрела на эти ворота. И понимала, что сюда меня привезли не «для моего блага». Меня сюда сдали. Чтобы освободить квартиру. Меня зовут Нина Андреевна, мне семьдесят один год. Сорок лет я проработала учительницей начальных классов. Выучила полгорода. А теперь стояла у ворот казённого дома с одним чемоданом, и родной сын торопился уехать...

Я нашла её случайно. Бумажку. Выпала из кармана мужниной куртки, когда я её в стирку готовила. Квитанция. Об оплате коммуналки. За квартиру, адреса которой я не знала. На имя моего мужа. Я держала эту бумажку и не понимала. Какая квартира? У нас одна квартира — вот эта, наша, в которой мы живём двадцать лет. Откуда вторая? Меня зовут Тамара, мне сорок семь. Я продавец в продуктовом магазине. И всю свою жизнь, все двадцать лет нашего брака, я экономила. На всём. Мы с мужем, Олегом, жили скромно. Он говорил — надо копить...

— Что ты опять натворила? Лена жаловалась, что ты ей нагрубила на дне рождения мамы. Муж сказал это с порога, уставший, раздражённый. А я стояла и не понимала — какая грубость? Я весь тот вечер молчала, помогала на кухне, слова лишнего не сказала. Но спорить было бесполезно. Опять я виновата. Опять «что-то натворила». Меня зовут Оля, мне сорок один, я медсестра. Замужем десять лет за Димой. И все эти десять лет я была плохой. Плохой женой, плохой невесткой, плохой во всём — в глазах всей его семьи...