Александра | Семейный архив

– Ты здесь никто, Лариса. Запомни уже наконец. Никто. Хозяин тут мой сын, а ты при нём. Свекровь сказала это, не отворачиваясь от плиты. Мешала что-то в моей кастрюле моим половником и даже головы не повернула. Я стояла в дверях кухни в куртке и ботинках, только с работы. Пакет из магазина резал пальцы: молоко, картошка, курица по акции. – Повторите, – сказала я. – А что повторять? Я Стасику утром сказала: пусть меня пропишет. Мне к поликлинике прикрепляться, пенсию переводить. Не бомжихой же мне жить при живом сыне...

– Денег нет. И не будет. Хочешь – иди в суд, колхозница. Алла сказала это ровно, не отрываясь от кассы, будто я спросила, есть ли у них сегодня творожные булки. За стойкой пахло подгоревшим молоком. В стакане с ложками торчала одна детская, с жёлтым зайцем на ручке. Чья – непонятно, дети у них там не сидят. – Послезавтра первое августа, – сказала я. – В расписке стоит первое августа. – В расписке. – Она наконец подняла голову. – Вера, ты себя со стороны слышишь? Ты про бумажку говоришь сестре своего мужа...

– Квартиру на Герцена перепишем на Костю. Но сначала пусть дети сдадут анализ. На отцовство. Свёкр сказал это так легко, как будто это обыденность. Я поставила ложку ребром. Она звякнула о край тарелки. – Какой анализ, Валентин Егорович? – Обыкновенный. Мазок из щеки, – он говорил ровно, как про справку из жэка. – Десять минут дела. Порядок должен быть. На кухне пахло укропом и подгоревшим маслом. Римма Аркадьевна стояла к нам спиной и резала салат мелко-мелко, будто от этого что-то зависело. На холодильнике у них магнит из Анапы с отломанным уголком...

– Мам, уезжай. И больше не возвращайся. Алина сказала это почти шёпотом, потому что Лёва наконец уснул у неё на плече. За её спиной в коридоре стоял Стас и держал мою дорожную сумку. Уже собранную. Я даже не заметила, когда он успел туда всё покидать. – Это ты мне говоришь или он? – спросила я. – Я, мама. Я говорю. – Тогда говори нормально, а не шёпотом. Семь недель я у вас живу. Семь недель. И за один обед стала лишней? Она не ответила. Покачала Лёву, поправила на нём шапочку, хотя шапочка и так сидела ровно...