Александра | Семейный архив

Бумага была тёплой. Марина держала её обеими руками и не сразу поняла, почему — потом сообразила: лист лежал на батарее, свекровь сушила его после принтера, а убрать забыла. «Договор дарения». Дата — три месяца назад. И фамилия одаряемого — не её. И не Антона. Софья Антоновна. Дочь мужа от первого брака. Девочка, которую Марина видела последний раз лет пять назад, на чьём-то дне рождения. Тихая, в очках, всё утыкалась в телефон. Марина перечитала ещё раз. Медленно, как будто буквы могли перестроиться и всё объяснить...

Оля появилась у нас весной, с одной сумкой и коробкой, перевязанной бечёвкой. Сказала — на пару недель, пока разберётся с квартирой. Я тогда даже обрадовалась. Всё-таки сестра мужа, родная кровь, а у нас лишняя комната пустует. Пара недель растянулась на три года. Мне сорок два. Замужем за Костей пятнадцать лет, и за эти годы я привыкла, что муж мой человек скупой на слова. Спросишь что серьёзное — отвернётся, буркнет «потом объясню» и уйдёт курить на балкон. Я и не лезла особо. Живём тихо, ссоримся редко, чего ещё надо...

Галина Ивановна переставляла мои чашки. Каждое утро. Я ставила их ручками вправо, она — влево, и так у нас шла молчаливая война уже четвёртый месяц. Мелочь, да? Вот и я думала — мелочь. Потерплю. Свекровь переехала к нам в феврале. Свёкор умер осенью, и после сорока лет в своей квартире Галина Ивановна вдруг оказалась одна в тишине, которую, видимо, не могла вынести. Антон сказал: «Ма поживёт у нас, пока не привыкнет». Я тогда кивнула. А что тут скажешь? Мать одна, горе, куда её девать. Ну и стала она у нас жить...

Пятого марта Виктор собрал два чемодана и сказал, что уходит. Тамара как раз чистила картошку. Она так и осталась стоять с ножом, с полоской кожуры, свисающей до самого запястья. — Тамар, ты пойми, — сказал он. — Мне сорок девять. Это, может, последний шанс что-то почувствовать. Почувствовать. Двадцать четыре года прожили, а он собрался чувствовать где-то в другом месте. Её звали Алиса. Двадцать семь лет. Виктор познакомился с ней прошлой осенью — что-то там по работе, курьером она была или менеджером, Тамара так и не поняла...

Замок щёлкнул с той стороны — раз, другой. Не открылся. Оксана стояла в прихожей и смотрела на дверь. За дверью кто-то возился, дёргал ручку, снова совал ключ. Она уже знала, кто это. Такой уверенный звонок в домофон без предупреждения был только у одного человека. Она открыла. На пороге стояла Тамара Ивановна. В одной руке — связка ключей, которая теперь не подходила. В другой — чемодан на колёсиках. Большой. Тот самый, с которым свекровь ездила в санаторий на три недели. — Оксаночка, — сказала Тамара Ивановна и улыбнулась в ответ, чуть растерянно...