Апельсины в пакете раскатились по дну, придавив друг друга. Ксения на ходу поправила лямку сумки, съехавшую с плеча, и толкнула дверь подъезда бедром — руки были заняты. Термос с чаем, который она так и не допила в обед, холодил ладонь через тонкую перчатку...
Сетка с мандаринами резала пальцы сквозь тонкий целлофан, и Марина перехватила её другой рукой, чтобы нашарить в кармане куртки ключи. На площадке пятого этажа пахло свежей краской — соседи снизу наконец закончили ремонт после прошлогоднего потопа...
Марина разбирала бельевую корзину, когда наткнулась на пуговицу без нитки — она закатилась в угол корзины и пряталась там среди носков. Марина повертела её в пальцах, отложила на подоконник и продолжила...
Марина пересчитывала мелочь на кухонном столе — мелочь и две смятые пятитысячные, оставшиеся от зарплаты, — когда в дверь позвонили три коротких раза. Так звонил только отец. — Открыто, — крикнула она, не поднимая головы, и сложила купюры пополам...
Игорь стянул с ноги ботинок прямо в коридоре, не расшнуровывая, и с наслаждением поставил его криво у стены. От Алины он всегда возвращался в таком состоянии — будто из бани после долгой парилки: разморенный, легкий, слегка пристыженный собственной легкостью...
