Тайный свидетель

Вероника позвонила во вторник, в половине седьмого утра. – Алексей Борисович, простите, что рано. Спуститесь, пожалуйста. Тут коляска. Алексей Борисович надел пальто прямо на домашнее и спустился на первый этаж. Колясочная у них была под лестницей, за решётчатой дверцей, которую никто никогда не запирал. Вероника стояла рядом в куртке, накинутой на халат, и держала руки в карманах. Капюшон коляски был распорот вдоль, ровно, одним движением. На боку ещё два надреза, крест-накрест. Алексей Борисович наклонился...

Альбом к сорокалетию свадьбы родителей Лиза задумала ещё весной, а взялась за него только в сентябре. Юбилей назначили на двадцатое, ресторан заказали, гостей позвали. Оставалось уложить сорок лет в одну книгу и успеть сдать её в печать. Мамины альбомы она забрала в субботу. Мать отдавала их так, будто выносила из дома что-то хрупкое. – Новые бери все. А старые не трогай, там всё рассыпается. – Мам, мне как раз старые и нужны. Свадьба, ваша молодость. – Свадьбы там мало, – сказала мать и ушла на кухню...

Повестка пришла в понедельник. Алина Игоревна прочитала её дважды, хотя всё было понятно с первой строки. Сорокины против Поляковой. Признание завещания недействительным. Вызвать в качестве свидетеля нотариуса Максимову А. И. За двадцать шесть лет работы она удостоверила тысячи завещаний. Свидетелем в суде была три раза. И каждый раз потом неделю плохо спала. Это дело она помнила. Не сам день, когда завещание подписывали, а день оглашения, полгода назад. В её кабинете тогда собрались трое. Сын покойного, Иван Михайлович, грузный, в дорогом пальто, которое он так и не снял...

Первый покупатель уехал, даже не зайдя в дом. Ксения видела из окна, как он постоял у забора с Максимом Фёдоровичем, покивал, сел в машину и развернулся. Вечером он написал: «Извините, передумали. Сосед говорит, участок каждую весну топит». Участок не топило никогда. Отец сорок лет сажал здесь картошку и ни разу не жаловался на воду. Ксения выставила дачу на продажу в сентябре, через два месяца после похорон. Отец прожил скромно и ничего, кроме этих шести соток и старого дома, не оставил. Деньги от продажи она хотела отдать сыну на первый взнос за квартиру...