Тайный свидетель

Повестка пришла в понедельник. Алина Игоревна прочитала её дважды, хотя всё было понятно с первой строки. Сорокины против Поляковой. Признание завещания недействительным. Вызвать в качестве свидетеля нотариуса Максимову А. И. За двадцать шесть лет работы она удостоверила тысячи завещаний. Свидетелем в суде была три раза. И каждый раз потом неделю плохо спала. Это дело она помнила. Не сам день, когда завещание подписывали, а день оглашения, полгода назад. В её кабинете тогда собрались трое. Сын покойного, Иван Михайлович, грузный, в дорогом пальто, которое он так и не снял...

Первый покупатель уехал, даже не зайдя в дом. Ксения видела из окна, как он постоял у забора с Максимом Фёдоровичем, покивал, сел в машину и развернулся. Вечером он написал: «Извините, передумали. Сосед говорит, участок каждую весну топит». Участок не топило никогда. Отец сорок лет сажал здесь картошку и ни разу не жаловался на воду. Ксения выставила дачу на продажу в сентябре, через два месяца после похорон. Отец прожил скромно и ничего, кроме этих шести соток и старого дома, не оставил. Деньги от продажи она хотела отдать сыну на первый взнос за квартиру...

Сообщение пришло в среду вечером, за неделю до годовщины. Алла мыла посуду, телефон пискнул на подоконнике. На экране высветилось: «Валера». Голосовое, девять секунд. Она так и не удалила его контакт. Иногда открывала переписку и перечитывала последние сообщения: «купить хлеб», «буду поздно», «люблю». Год назад Валера разбился на трассе, по дороге в Арзамас. Номер его давно должны были отключить. Алла вытерла руки и нажала на запись. Шум мотора, щёлканье поворотника. Потом голос Валеры, торопливый, как будто он держал телефон у плеча: – Я уже еду...

Рисунок лежал под пассажирским сиденьем, сложенный вчетверо. В субботу Валентина пылесосила машину мужа, пока он был в рейсе, и сначала решила, что это сын в детстве что-то нарисовал и забыл. Потом развернула. Домик, фура с огромными колёсами, человечек в кепке. Внизу печатными буквами, с перевёрнутой «я»: «Папе от Нины». Сыну было семнадцать. Никакой Нины в их семье не было. Валентина посидела в машине, держа лист на коленях. Потом включила навигатор и открыла историю поездок. Кострома, база, трасса...

Перед похоронами Оксана искала в материнском шкафу чёрный платок и задела на верхней полке картонную коробку. На крышке маркером было выведено «М.». – Не трогай, – сказала мать из коридора. – Платок в комоде. Оксана задвинула коробку обратно. Буква могла значить что угодно, но она знала, что это. Матвей, младший брат, погиб тринадцать лет назад, в двадцать четыре года. После этого мать больше не произносила его имени вслух, только «он». На поминках его фотография стояла рядом с отцовской. Кто-то из родни решил, что так правильно...