Абрикосов

Марина замерла на пороге, крепче прижимая к себе сонного Артёмку. Пятимесячный сын, разбуженный резким голосом, захныкал и спрятал лицо у неё на груди. Женщина успокаивающе погладила его по спинке. – Здравствуйте, Анна Павловна, – Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Мы не ждали вас так рано. – Я решила приехать на первой электричке, – свекровь бесцеремонно оглядела невестку с ног до головы. – И, как вижу, не зря! На кого он похож? На моего Кирилла – ни капельки! – Проходите...

Екатерина Павловна несколько раз моргнула, пытаясь осознать услышанное. За окнами падали последние листья октября, и что-то внутри нее падало вместе с ними. – Это шутка такая? – спросила она тихо, хотя по холодному лицу Марины уже понимала ответ. – Никаких шуток, – отрезала та, расправляя скатерть на обеденном столе с такой силой, словно хотела порвать ткань. – Тебе семьдесят восемь. Ты уже не можешь сама распоряжаться деньгами. В прошлом месяце отдала десять тысяч на благотворительность каким-то мошенникам...

Михаил резко затормозил у калитки родительского дома. Уже третий день подряд мать не подходила к телефону, а соседка только разводила руками: «Видела её мельком во дворе, но к ней не заходила». Он прекрасно понимал, что это может быть обычной забывчивостью – телефон где-то оставила, батарея разрядилась. Но после перенесённого матерью инфаркта в прошлом году такое молчание вызывало беспокойство. Толкнув скрипучую калитку, Михаил остановился как вкопанный. Вместо аккуратной дорожки через двор тянулись разбросанные доски, кирпичи и мешки с цементом...

Марина поставила чашку с чаем на стол и посмотрела на отца. Виктор Степанович тяжело опустился в старое кресло, которое стояло в этой кухне, кажется, целую вечность. Скрипучее, с потёртыми подлокотниками, оно помнило лучшие времена. Как и сам хозяин. – Я не понимаю, почему ты так сопротивляешься, – произнёс он, поморщившись от боли в пояснице. – Твоя мать всегда говорила, что в старости за человеком должны ухаживать его дети. Это нормально. Марина устало потёрла виски. Этот разговор они вели уже в сотый раз...

Павел смотрел на спину Марины, прямую и напряжённую, как натянутая струна. Она стояла у порога их квартиры, высокая, стройная, с гладко зачёсанными тёмными волосами, собранными в тугой пучок. Рука, державшая чемодан, слегка подрагивала – единственный признак того, что внутри неё бушевала буря. Маленький Костя жался к материнской ноге, испуганно глядя на отца своими большими карими глазами. В свои пять лет он уже привык к их ссорам, но переезд был чем-то новым и пугающим. – Марина, давай поговорим, – Павел сделал шаг вперёд, но она выставила ладонь, останавливая его...