О жизни через науку и депрессию.

В избытке всё однажды однозначно станет ядом, всё то, чем упивался, начинает убивать, Но я так в недостатке проживаю постоянно, Ведь сказали, всё что тайно — когда-то станется явным, Но ответы на вопросы их оплодотворяют заново. Всё моё мёртвое внутри проставило силу "на", Ныне изнутри давит на бедно тулово, Что вылеплено криво из серого пластилина, Сжимая тиски вопросов, творят фигуру абсурда. Очередная встреча до боли карикатурно пронзает гнилое сердце ржавой стрелой Амура, Но мне плевать, я слишком часто, слепив глаз, ничё не видя, шёл наощупь изучать фруктовый сад. Амура вздёрнули, чтобы украсит веху, Стрела любви, от нехуй делать, на часах, Но раз уж время напрочь отменяет грех, То я сейчас и проживаю рай и ад. А что может быть прекраснее инея на ресницах? Разве что водочка по акции, чтобы опять забыться, Интригующее пиано в насквозь прокуренном баре И дыры в стене меж нами, заклеенные словами. Но среди блядства, так хотелось, не нашёл сложнее квеста, Как в том, что блядством нарекал, найти бы место. А свято место пусто не бывает, Свет гаснет раньше, чем кто-то умирает.

Немного мыслей о жанре постапокалипсиса. Любой конец человечества в художественных произведениях не оказывается концом конкретного человека. Всегда есть кто-то с иммунитетом к страшному вирусу, всегда найдётся оазис в радиоактивных барханах, всегда найдётся сакральная жертва, которая включит буровую установку на астероиде, летящем точно в Землю. На самом деле, само слово "Постапокалипсис" подразумевает всего лишь постскриптум, это сцена после титров, события после окончательной смерти надежды. В условиях постапокалипсиса нельзя выживать, только доживать остаток "жизни" в созерцании пережившего самого себя шанса на спасение. Сирены, оповещения, сигнал тревоги — ничего этого не было. Когда угроза настолько масштабная, то спастись стараются и те, кто отвечает за эти попытки выиграть минуты, секунды до конца. Насколько меняется ценность времени, когда его не с чем сверять? Мой шаблон идеального постапокалипсиса — это история в посмертии, где очевиден конец и весь интерес в действии.

Маленький пак стихотворных изысканий дилетанта: ... За каждым окном, врезанным в серый панельный дом, Своя боль, своя драма, своя любовь. И среди груды воспоминаний я не знаю — Повеситься или поставить чайник. ... я зажёг светлячка на конце сигареты, тот бесстрашно летит навстречу, он бессмысленно сгинет, отдавшись ветру, сменив форму, помчится в вечность. пролетит мимо окон под бледным взором, среди ночи и смрада древность. он однажды постигнет истину, воспылает бессильной злобой, поймёт, что он ничета моей нынешней мысли, ведь светлячок на бессмертие был обречён, а мысль может подохнуть, не выйдя на свет, она что-то значит, а светлячок этот — нет. ... И снова с сигаретой в пальцах среди романтики пустых бетонных стен, В кромешной темноте, где ритм песен задаёт биенье сердца. А в чартах песен нынче крутят тишину.