Писательница Саша Немирова

Лес начинался сразу за последними избами — тёмный, густой, с тяжёлым запахом хвои и сырой земли. Егор знал его с детства. Он ходил сюда с отцом, учился читать следы, различать треск веток от шага зверя. Лес был строг, но справедлив. В тот день всё было иначе. Егор бежал. За спиной слышались крики — трое разбойников гнались за ним от самого тракта. Он не должен был пересекаться с ними: просто оказался не в том месте и не в то время и стал свидетелем их дел. Теперь они хотели убрать лишние глаза. Егор свернул в чащу, туда, куда редко заходили люди...

Ветер стелился над чёрными водами озера, и туман, как седой зверь, полз по прибрежным камышам. В ту ночь над селом Бережцы взошла багряная луна — недобрый знак, о котором ещё прадеды шептали у печей. Говорили, что в такие ночи просыпается Лесной Царь, и тропы в чаще меняют свой ход...

Она протянула руку, чтобы постучать в дверь, и каждое движение тут же откликнулось болью. Три медленных стука костяшками пальцев. С какой же тяжестью они дались… За старой покрытой трещинами дверью послышалось неуверенные шаги, как будто кто-то подошёл прямо к порогу и внимательно прислушался. — Это я, Поли́н, — опередила Аэлита вопрос, который должен был раздаться сию минуту. Читать предыдущую часть Читать сначала Тоненький голосок по ту сторону протянул: — Что тебе нужно?.. У меня тут много дел… — Мне нужна помощь! — умоляюще отозвалась Аэлита...

Ощущать на своих бёдрах мозолистые руки хозяина театра было невыносимым — но Аэлита держалась. В конце концов, она терпела его руки уже добрых два года, да и выбора было мало: они её кормили. Старый толстый хозяин театра Гудвин, в прошлом знатный актёр, обожал своих молоденьких актрис и безнаказанно пользовался их красотой вне театральных декораций. Он активно склонял их зарабатывать не только игрой, но и постельными способами, да и сам был не прочь поразвлекаться с особо симпатичными ему девушками...

Кристиан натянул тетиву и сощурил левый глаз. Тщательно прицелившись, он отпустил стрелу и проводил её взглядом, дождавшись, когда она плотно воткнётся в набитый соломой мешок с красной точкой посередине. — А ты неплох, ваше высочество. — Не называй меня так, Себ. — А как называть? — долговязый чернобровый паренёк, который до этого сидел на корточках рядом со стопкой колчанов, приблизился к Кристиану и взял у него лук. — Ваше величество?.. Ведь всего несколько дней осталось, я прав, кузен? И станешь...