Встречи с Сашей Грек

Он жил двумя этажами ниже. Людмила поняла это не сразу – только когда однажды утром столкнулась с ним в лифте и почувствовала, как что-то холодное прокатилось по позвоночнику. Лифт был тесным, пах чужой едой и старой резиной, и в этой тесноте стоял человек, которого она не видела десять лет. Дмитрий Гришин. Замдиректора, которого она когда-то боялась, как боятся грозы – не потому что умный, а потому что непредсказуемый. Он постарел. Сильно. Тяжёлые надбровные дуги, прежде придававшие лицу властность, теперь просто давили вниз – будто лицо устало держать само себя...

Когда мне было плохо, я всегда пекла булочки. Не торт, не пирог – именно булочки. Творожные, с ванилью, по рецепту бабушки, которая говорила, что тесто чувствует настроение хозяйки. Если думаешь о хорошем – поднимается. Если грызёшь себя – тянется, как резина, и в печке скукоживается. Мне было тридцать шесть, когда я это особенно хорошо поняла. Пять лет назад, когда Витька собирал чемодан и говорил, что «просто так получилось», я отправила его спать в зал, зашла на кухню и замесила тесто. Была половина первого ночи...

Речь была хорошая. Выверенная. Я репетировал её мысленно минут сорок, пока мы ждали у выхода на посадку, пока объявляли задержку рейса, пока на табло менялись цифры – сначала час, потом полтора, потом снова час, словно там сидел кто-то и нарочно дразнил. Я знал, с чего начать. Знал, как сделать паузу для эффекта. Знал, каким тоном сказать про «системную некомпетентность» и «нарушение договора перевозки». За последние несколько лет я провёл тысячи переговоров, и умение выстроить давление словами давно стало таким же привычным инструментом, как мобильный телефон в кармане пиджака...

– Мама ещё не решила, – сказал Антон и потянулся за хлебом. Я поставила кружку на стол. Медленно. Без стука. За окном уже смеркалось, март тащил за собой последние клочья снега, и в кухне было тепло, уютно, почти по-домашнему – если не думать о том, что этот дом чужой. Что он чужой уже шестой год подряд. Шторы чужие – тяжёлые, бордовые, которые я никогда бы не выбрала. Плитка в ванной выбрана кем-то другим, ещё в девяностых, и по ней не хочется ходить босиком. Даже розетки здесь расставлены не так,...

Когда Олег положил передо мной листок с расчётами, я почти засмеялась. Но сдержалась. Бумага была аккуратная. Колонки, цифры, даже подчёркнуто кое-где. Он явно готовился. – Смотри, всё честно, – сказал он. – Коммуналку пополам, на Ясмин пополам. Остальное каждый тратит на своё усмотрение. Я посмотрела на эти цифры. Потом на него. Олег стоял у холодильника – плечи немного вперёд, как всегда, когда ждёт согласия, – и тёр переносицу. – Честно, – повторила я. – Ну да. У тебя свои деньги, у меня свои...