Встречи с Сашей Грек

– Нина Белозёрова? – мужчина в сером костюме произнёс моё имя так, будто читал с листа чужой некролог. – Пройдите, пожалуйста. Я прошла. Как будто у меня был выбор. Кабинет Кравцова пах растворимым кофе и свежей ложью. За круглым столом сидели двое из службы безопасности и кадровичка Людмила Петровна с папкой на коленях – она всегда держала папку на коленях, когда надо было кого-то увольнять. Я это знала. Десять лет в этом банке – это много знаний о чужих привычках. – Нина Александровна, мы вынуждены расстаться, – начал Кравцов, не глядя на меня...

Я узнала правду о своей матери, когда её уже не было. Поздно. Слишком поздно для того, чтобы сказать ей хоть что-нибудь. Но, наверное, в самый нужный момент – для себя. Мама ушла в феврале, тихо, во сне, как говорила Зоя-соседка: «Легко ушла. Не мучилась». Мне не стало от этого легче. Потому что в тот момент, когда позвонил брат и сказал, что её больше нет, я поняла: мы так и не поговорили по-настоящему. За пятьдесят два года – ни разу. Завещание Коля зачитал нам сам, на кухне маминого дома. Дом...

– Ты опять накопил в карманах бумажки, Олег. Я же всё перед стиркой проверяю. Он уже был в прихожей, возился с ключами и ответил не сразу: – Какие ещё бумажки? Марина стояла на кухне у стола и держала двумя пальцами узкую бледную полоску бумаги. С утра на улице висел серый свет, будто облака находились прямо за окном, от которого тянуло прохладным воздухом. Батареи в старом кирпичном доме прогрелись только наполовину, чайник шумел, а ей почему-то казалось, что холод идёт не от окна, а от ладони. – Например, чек, - сказала она...

Приказ лежал у меня на столе с семи утра, хотя я пришла в восемь. Кто-то постарался, чтобы я увидела его сразу. Лист А4, официальная шапка, подпись директора – Романов Борис Евгеньевич, круглая печать. И внизу, аккуратным курсивом: «Командировать специалиста по развитию регионов Ларину Елену Михайловну в филиал №7, с. Ныш, Ногликский район, Сахалинская область, сроком на три месяца». Я перечитала три раза. Ныш. Не Южно-Сахалинск, не Корсаков, даже не Ноглики. Ныш – маленькое село в сорока километрах...

– Белоусов Виктор Андреевич, – произнёс нотариус ровным голосом, – наследником по данному завещанию не является. Виктор поднялся со стула прежде, чем нотариус успел продолжить. – Что значит не является? – Голос у него был чуть громче, чем требовалось. Он всегда говорил чуть громче, чем нужно. – Я единственный сын. Она моя мать. – Присядьте, пожалуйста, – сказал нотариус без интонации. – Я не закончил. Виктор сел. Людмила, сидевшая рядом, положила руку ему на запястье – жест, который должен был означать «успокойся», но означал на самом деле «дай мне тоже послушать»...