Встречи с Сашей Грек

Я стояла на перроне с чемоданом в руке и смотрела на часы. Двадцать минут до отправления. Люди сновали мимо — кто-то торопился, кто-то обнимался на прощание, кто-то стоял с телефоном у уха. Я просто стояла. Ноги будто налились свинцом. Руки держали чемодан, но словно не мои — механически, на автопилоте. Вокруг шумело, объявляли что-то по громкой связи, но звуки доходили будто сквозь вату. Я слышала, но не слушала. «Ты правда это сделала, Ира?» — спросило что-то внутри. Сделала. Собрала вещи, написала записку — коротко, без объяснений — и ушла...

Оля впустила Егора. Он прошёл на кухню, поставил коробку с пирожными на стол. Пирожных было много. Эклеры, корзиночки с кремом, тарталетки с ягодами. Десятка полтора, не меньше. – Решил, что будем отмечать твою свободу, – сказал Егор. – Официальную, законную свободу. Оля кивнула. Горло сжалось. Она доделывала ужин – паста с овощами почти готова. – Садись, – сказала она. – Сейчас будем ужинать. Они накрыли стол. Оля разложила пасту по тарелкам. Егор заварил чай. Сели напротив друг друга. Атмосфера напряжённая...

Машина остановилась в полутора метрах от Оли. Запах жжёной резины въелся в нос. Дверь распахнулась. Водитель выскочил, готовый разразиться руганью: – Вы что, с ума сошли?! Он подошёл ближе – и остановился как вкопанный. – Вы?! Оля медленно открыла глаза. Постепенно разглядывая его, обретала реальность. Брюнет. Карие глаза. Белая рубашка, но уже без пятен от кофе. – Девушка с кофе! – он смотрел на неё ошарашенно. – Вы... что... как... – он смотрел на неё ошарашенно. Потом на лес вокруг. Потом снова на неё...

Оля проснулась от шагов в спальне. Денис уже стоял у шкафа, перебирая её платья. – Надень вот это, бежевое, – сказал он, не оборачиваясь. – Оно тебе очень идёт. Она молча села на кровати. Посмотрела на платье, которое он положил на стул. Бежевое. Снова. На самом деле она терпеть не могла этот цвет в одежде – он делал её бледной, незаметной. – Хорошо, – выдавила Оля. Денис кивнул, довольный. Повесил платье на спинку стула и вышел из спальни. Оля одевалась медленно, словно через силу. Подойдя к зеркалу посмотрела на себя, на бежевую ткань платья...

Зал суда пах пылью и тревогой. Я сидела на скамье, сложив руки на коленях, и смотрела на судью – женщину лет пятидесяти с усталым лицом и внимательными глазами. Инна Леонидовна Воронова. Марина сказала, что она справедливая. Что не любит демагогию. Что ценит факты. Факты лежали передо мной – двести восемьдесят восемь писем в картонной коробке. Борис сидел через проход. Я видела его впервые – грузный мужчина с покатыми плечами, рыхлым лицом и маленькими глазами. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что воздух между нами, казалось, густел...