Барбарисовый ром

Татьяна добилась всего сама. Хорошая должность, большая квартира в центре, дочь в десять лет, одетая как заграничная кукла. В последние годы она старалась не вспоминать своё нищее детство, полуголодные вечера и сверхскромные игрушки в лихие девяностые. Мама как рыба об лёд билась, чтобы дочь не мёрзла по дороге в школу и засыпала не урча голодным животом. Всякое бывало, чего сейчас вспоминать. В этом году Татьяна исполнила свою давнюю мечту, купила дорогой ноутбук. Самый лучший, с огромным экраном, быстрым процессором, чтобы и для работы, и для фильмов, и дочка уроки могла делать...

Кровать продавали уже вторую неделю. Никому не нужна была эта громадина, которую Алёна когда-то выбрала с таким восторгом. Максим с самого начала говорил-не нужно, не подходит. Но разве жену переспоришь? Сказала - сынишке своя комната нужна, хоть и в однокомнатной хрущёвке. Сказала - внизу парта, шкаф, ящики, наверху кровать, ну чем не комната? Красота! Свекровь, что пришла в гости, тогда промолчала, только головой покачала. А Алёна доказывала всем, что это удача, что надо хватать. Вот и схватили...

Нина вертела тест на беременность под разными углами. Надеялась увидеть хоть какой-то намёк на вторую полоску. Тщетно. Белым-бело, как обычно. Каждый месяц её сердце падало куда-то ниже пола, ниже земли. Надежда стать матерью билась в последних конвульсиях. Шесть лет безуспешных попыток не приучили Нину к спокойствию. Каждый раз она проходила четыре круга: сильное разочарование, обида, злость, апатия. И каждый раз, увидев отрицательный тест, ей приходилось вытаскивать себя из этого омута за волосы...

Вера и Николай прожили вместе десять лет, а детей всё не было. Сначала надеялись, лечились, ездили по врачам. Потом смирились. А потом, когда обоим перевалило за тридцать, решили-хватит ждать. Надо брать ребёнка из детдома. - Маленького, совсем кроху, чтобы наш с пелёнок. Чтобы и не знал, что не родной. Вера мечтала, перебирая картошку в подвале, а Коля поддакивал ей. -Ага. Найдём, а то как же? Жили они в небольшом райцентре, Вера работала дояркой на ферме, Николай на лесопилке. Жили скромно, но дружно...

Катюша заметила вдалеке лошадь, а за ней телегу, полную незнакомых людей, и сразу поняла - это за ней. Сердце ухнуло в пятки. Она кинулась в дом, отыскала младшую сестру Машку, отобрала у неё тряпичную куклу и забралась под стол, поджав под себя худые коленки. Гости зашли бесцеремонно, натоптали на чисто вымытом крыльце. Стоят, смотрят на девчушку под столом, и один, выпивший балагур, пробасил: -Ну что, хозяева, принимайте гостей! У вас товар - у нас купец! Из кухни выбежала мать, Зина. Всплеснула...

Телевизор купили месяц назад. Долго выбирали, спорили, меряли стену рулеткой. Марина, мама Артёма, хотела поменьше, чтобы «не давил». Папа, Игорь, настоял на большом, «на всю стену». С переездом, говорил, надо отмечать как полагается. И вот телевизор висел, огромный, чёрный, сияющий, и Артём смотрел в него с благоговением. В пять лет это важно — иметь дома что-то по-настоящему большое. В тот день всё началось как обычно. Папа остался с сыном, пока мама пошла в магазин. Артём сидел на диване и смотрел мультфильм...

Мне было семнадцать, и я была уверена, что знаю о жизни всё. Например, я точно знала, что в сорок лет люди выходят на пенсию, женщины перестают краситься и надевают платки, мужчины садятся на лавочку и обсуждают рыбалку, а потом все дружно вяжут носки внукам. Я знала это твёрдо. Пока однажды не спряталась за баней. Это была случайность. Я приехала к тётке в деревню, скучала, бродила по двору и услышала голоса. Тётя Вера и дядя Вова — соседи тётки, жили через дом. Я их знала с детства: дядя Вова всегда...

Галина Петровна всегда знала: дочь вернётся. Просто иначе она не могла. Иначе жизнь не имела смысла. Накрывала стол, как на праздник. Доставала скатерть, которую берегла для приезда родственников, ставила любимые Катины чашки — с ромашками, ещё из старого сервиза. Пекла пирог с яблоками. Катя всегда любила яблочный пирог. Муж считал её сумасшедшей. — С ума сошла. Или к нам кто-то едет? — Катя едет, — ответила Галина Петровна, не оборачиваясь. Муж покачал головой и вышел. Он давно перестал спорить...

Осталось полгода. В лучшем случае. Виктор вышел из поликлиники и остановился. Дождь лил как из ведра, но он стоял под ним и не чувствовал ничего. Ни холода, ни воды, затекающей за воротник. Только пустоту внутри. Вчера он скандалил в пункте выдачи из-за того, что куртку, которую заказал в интернете, привезли не того размера. Ругался с работницей, как дурак, требовал менеджера, писал жалобу в книге отзывов. Будто это она виновата... Потом пришёл домой, поругался с женой из-за того, что она не записала сына на секцию...

Наташа с детства знала, что такое экономия. Мама растила её одна, работала на двух работах, и каждую копейку считала. «Дочка, свет выключи», «Воду не лей», «Хлеб не выбрасывай, замочишь и котлеты нажарим» — эти фразы въелись в подсознание раньше, чем таблица умножения. Наташа научилась шить, штопать, переливать шампунь водой, чтобы хватило на дольше. Она знала, в каком супермаркете скидка на гречку, в каком — на подсолнечное масло. И гордилась этим. Она считала себя хозяйственной, рачительной, правильной...