Меня не должно было существовать. Ни как отца. Ни как врача. Ни как человека. Но я здесь. И сейчас расскажу вам кое-что, о чём молчал годами. Мне было лет восемь, когда отчим прицепил мой маленький велосипед к своему мотоциклу. «Едем делать ремонт», — сказал он. Я не понял тогда. Я просто радовался поездке. Пока он был за закрытой дверью с хозяйкой квартиры, с чужой женщиной — пьяный, громкий, чужой — её пожилая мама тихо накладывала мне мороженое в красивую вазочку. Шарик за шариком. Молча. С виноватой улыбкой. Он делал ремонт, а Я ел. И молчал. Наверное, так они и расплачивались. Мороженым для мальчика — за то, что происходило за стенкой. Я не рассказал маме. Никогда. Потом появилась сестра. И я — маленький, насквозь пропитанный этим фоновым предательством — начал делать всё, чтобы её принизить. Свою сетрёнку. Боже, как мне больно сейчас. Отталкивал. Обесценивал. Боялся, что она заберёт последнее, что у меня было — чьё-то внимание. Внимание мамы. Мне до сих пор стыдно за это. Очень стыдно. Прости родная Юленька меня. По-настоящему. Физически больно — стыдно. Шли годы. Я стал врачом. Было трудно. Очень-очень трудно. Но я стал. Ночевал на вокзалах, когда родная тётя в Москве сказала, что для меня нет места. Но нашлись добрые люди... Неврологом. Гинекологом. Остеопатом. Натуропатом. Психотерапевтом... Люди спрашивают: «Почему столько специализаций?» Потому что боль бывает разная. Я знаю это не из учебников. В какой-то момент врачи сказали мне: детей у вас не будет. Бесплодие. Диагноз, который я сам умею ставить другим — поставили мне. А потом был рак. Я смотрел на это заключение и думал: вот, значит, как. Жизнь закрывает последние двери. Сегодня у меня три дочери. Три. Родных. Дочери. Каждая из них — живое опровержение медицинского приговора. Каждая — маленькое чудо, которое я не заслуживал по всем законам биологии. У меня есть жена, которую я люблю. Но знаете, что я вам скажу честно? Иногда, когда я обнимаю их всех — жену, дочерей, всё моё счастье — внутри всё равно поднимается тихое, холодное одиночество. И жена это чувствует, и не понимает.... Как эхо той кухни. Того мороженого. Той тишины за закрытой дверью. Оно никуда не ушло. Просто стало другим. Я стал врачом не потому что выбрал профессию. Я стал врачом, потому что моя психика с детства была настроена на одно: искать выход из боли — и чтобы помогать другим найти свой. Каждый пациент и пациентка, которого я веду — это немного тот мальчик с мороженым и его сестра. Я лечу их. И через них — себя. Если вы читаете это и внутри что-то сжалось — значит, вы меня поняли. Напишите в комментарии одно слово: что вы чувствуете прямо сейчас. Мне важно знать, что я не один. Я исцелился. А вы ? Всегда Ваш, доктор Павел Сапего.
1 неделю назад
