Самовар

Валентина Петровна знала точно: жизнь прожита правильно. Сын вышел в люди, она сама на хорошем счету в поликлинике, где проработала медсестрой тридцать два года, и репутация у нее - не запятнанная. Что еще надо человеку в шестьдесят один год? Только одно - чтобы сын женился достойно. Чтобы невестка смотрела в рот и понимала: в этой семье есть традиции, есть устои, и переворачивать их с ног на голову не позволено никому. Сын Максим был высокий, светловолосый, с отцовскими глазами - серыми, чуть прищуренными...

Надежда Ивановна Крылова всю жизнь знала, чего хочет. Это было её главным достоинством — и, как выяснилось позже, главным недостатком. Хотела хорошего мужа — нашла. Хотела дом, а не квартиру — построили. Хотела сына умного и порядочного — вырастила. И когда сын вырос и пришло время хотеть для него правильную жену, Надежда Ивановна тоже знала точно: какую именно. Простую. Свою. Без выкрутасов. Чтоб из местных, или хотя бы из понятных мест. Чтоб семья хорошая, непьющая. Чтоб готовила, хозяйство любила, детей хотела — и побольше, не одного...

Федор Кравцов приехал в Усть-Каменку хоронить мать в феврале - в самый жестокий месяц, когда мороз стоит не трескучий и живой, как в январе, а тихий и беспощадный, как старая обида. Дорогу замело, автобус до райцентра шел четыре часа вместо двух, и Федор сидел у заиндевевшего окна и смотрел в белое ничто, стараясь почувствовать хоть что-нибудь. Не чувствовалось. Мать умерла тихо - легла спать и не проснулась. Соседка Клавдия Петровна нашла её утром, позвонила Федору в Самару. Он взял трубку, выслушал,...

Василий Кузьмич вышел из электрички и сразу почувствовал - что-то не так с ногой. Не больно, но как-то не так, будто подошва отходит. Он остановился прямо на выходе, люди огибали его с двух сторон, кто-то задел плечом, кто-то бросил взгляд раздражённый - старик встал посреди прохода, носит же тут таких. Он посмотрел вниз. Подошва держалась, просто шнурок развязался. Кузьмич отошёл к скамейке, сел, завязал. Руки слушались хуже, чем лет двадцать назад – зимой особенно, пальцы в суставах ноют, плохо гнутся...

Вера узнала не сразу. Сначала были мелочи, на которые не обращаешь внимания - или не хочешь обращать. Поздние возвращения с работы, которую Михаил никогда особенно не любил и никогда раньше не задерживался на ней допоздна. Телефон, который стал жить отдельной жизнью - экраном вниз на столе, всегда в кармане, никогда на зарядке в общей комнате. Взгляд, который скользил мимо неё куда-то в сторону во время разговора, как будто там, за её плечом, было что-то интереснее. Она замечала. Но не складывала...