Одинаковая жизнь: деньги, страх и надежда

Мы поженились в 2006‑м году, когда супруга была на шестом месяце беременности, и уже тогда было понятно: в красивую сказку про «молодую семью с поддержкой родителей» наша история точно не попадёт. Скорее — в честный фильм о выживании: без своего жилья, без денег, с ребёнком на руках и с долгами, которые росли быстрее, чем доходы. После свадьбы встал вопрос: где жить? Ни у меня, ни у супруги не было своей квартиры. Родители помочь с жильём не могли: не потому что не хотели или равнодушные, а потому что жили без подушки безопасности...

В брак я вошёл не как герой из кино с идеальной жизнью, а как обычный мужик, который одновременно и радовался, и боялся. Одним из мест моей работы в те годы был торговый центр, где я трудился обычным охранником. Это было временное пристанище: надо было где‑то зарабатывать, чтобы не сидеть без денег, а просить у папы и мамы мне уже казалось неправильным — взрослый же. Работа была не пыльная, но почему‑то создавалось ощущение, что мы там «крутые». Костюм, рация, своя команда — целая банда ребят, каждый...

Хотите верьте, хотите нет — а дело было так. Про такие истории обычно рассказывают у костра или на кухне поздно вечером, когда все уже немного расслабились и готовы говорить не только о работе и бытовухе, но и о странных вещах, которые логикой не объяснишь. Я не знаю, верите вы во всё это или нет, но одно знаю точно: в мире всегда были и будут и скептики, и верующие. Одни считают все предсказания бредом и шарлатанством, другие ищут знаки судьбы в каждом совпадении. Я сам долго был в первом лагере: скептик, который не верит ни в какие пророчества, видения и «дары свыше»...

После института я, как и многие, пытался «жить по инструкции»: есть диплом – значит, пора искать работу по профессии. И очень быстро столкнулся с реальностью, которая эту инструкцию разнесла в пух и прах. Я закончил экономический факультет, финансист – звучит солидно, перспективно. В голове картинка: офис, костюм, деловые разговоры, стабильная работа и зарплата. И я, как нормальный выпускник, пошёл искать работу по специальности. И вот тут началось самое интересное. Куда бы я ни приходил, почти везде...

Когда я учился в школе, слово «любовь» для меня звучало как что‑то далёкое и не вполне серьёзное. Честно говоря, до какого‑то момента я вообще не понимал, как можно сидеть и страдать по кому‑то, писать стихи, посвящать песни, ходить с вечно влюблёнными глазами. Для меня тогда были важнее другие вещи: друзья, игры, уроки «через раз», сельские дискотеки, футбольное поле, драки, шутки, отдых. Те ребята, которые начинали «встречаться», держались за руки и писали друг другу признания, казались нам смешными...

Когда я вспоминаю, как выбирал профессию после школы, иногда хочется улыбнуться. С одной стороны, я будто принимал взрослое серьёзное решение. С другой – внутри было больше иллюзий и мечтаний, чем реального понимания, чем я хочу заниматься до конца жизни. Я поступил на экономический факультет престижного университета. Тогда это казалось идеальным выбором: и престижно, и перспективно, и родителей не подведу, и свою жизнь устрою «как надо». В те годы профессия экономиста была одной из самых популярных...

Когда ты живёшь в селе, город с населением около 600 тысяч человек кажется чуть ли не другой планетой, особенно в моё школьное время. До школы, до магазина, до соседей — всё в пределах шаговой доступности, все друг друга знают, новости разносятся быстрее, чем газеты. И вдруг — новый мир: многоэтажки, троллейбусы, толпы людей, шум, реклама, витрины, институт, куда ты едешь поступать, и впервые по‑настоящему отрываешься от папы и мамы. После школы я всё-таки определился с институтом и своей будущей, как тогда казалось, профессией...

Если вспомнить, как нам в детстве объясняли жизнь, всё выглядело просто и логично, почти как схема из школьного учебника. Сначала хорошо учишься, потом поступаешь в институт, дальше идёшь на «нормальную» работу — и живёшь как «положено»: стабильность, зарплата, отпуск летом и квартира к какому‑нибудь возрасту. В моём детстве эту схему подавали как единственно правильную. Никто особенно не обсуждал варианты «по-другому»: предпринимательство, фриланс, творчество, свои проекты — всё это считалось чем‑то странным и ненадёжным, почти детской фантазией...

Когда я думаю о школе, у меня в голове всплывают не только уроки и оценки, а целая отдельная жизнь. В первый класс, как и большинство тогда детей, я пошёл в 7 лет — и это было грандиозное событие, почти как переход во взрослую жизнь. Сейчас многие даже не понимают, что такое школьная линейка в СССР, но для нас это был большой праздник. Все стояли ровными рядами, с цветами, с серьёзными лицами и одновременно радостными глазами — никто ещё не знал, что впереди у каждого своя история. Первые школьные годы у нас были как под копирку...

Если честно, иногда я сам себе не верю, что всё это было со мной. Родился я в небольшом селе в 1980‑м, в обычной советской семье: мама – медсестра, отец – сварщик. Село состояло из нескольких улиц с населением около 3000 человек, пару магазинов, медпункт, школа, клуб и ощущение, что весь мир помещается в этих нескольких километрах дороги. Меня зовут Александр, и моё детство пришлось на те самые последние советские годы, о которых сейчас любят спорить: кто-то вспоминает их с ностальгией, кто-то – с сарказмом...