Истории с 22-й полки

Гараж на Кривоусова, шестая линия. Вторник, дождь. На рейс не вышел: ждал Толика, обещал заварить кронштейн бака. Сел перебирать старый ящик. Деревянный, тяжёлый, с выжженным трафаретом «УЗТМ» на боку. Купил с рук в девяносто четвёртом, отдал тридцатку. Перебирал час. Получилось семь штук. Не больше не меньше. Тут и сообразил: эти семь железок таскаю с автобазы. С девяносто шестого. Толик зашёл через час, сварочный поставил у входа. Глянул на разложенное на верстаке. — Михалыч, у тебя сотый? — Сотый...

Весовая под Сызранью. Весовщик ушёл проверять пломбы на тенте. Я ждал на улице, правый карман давил на ногу. От нечего делать выложил всё на металлический борт прицепа. Семь штук, не больше не меньше. Тогда впервые посчитал. Светало. Холодный воздух пах соляркой и сырым асфальтом. Игнат, так у него на бейджике, вернулся, увидел мою выкладку. Остановился. У него самого правый карман был оттопырен с такой же стороны. — Михалыч, у тебя тоже семь? — А ты считал свои? Он плечом дёрнул. Промолчал. Посмотрел на нож...

Скажу честно. В рейсе я себе не покупаю ничего. За тридцать лет за рулём ни одной майки, ни кружки, ни кепки. А Татьянин список знаю наизусть. Уже двадцать три года. И каждый раз он другой. Был две тысячи третий. Я тогда только-только пересел с КамАЗа на МАЗ и начал мотаться дальше: Москва, Самара, Уфа. До этого крутился по Уралу, никаких списков. В первый московский рейс жена сунула мне на кухне бумажку. Один пункт. Французская горчица в маленькой банке. С зёрнами. У нас в Пышме её нет. Я удивился...

Пять. Зеркал. И камера. В кабине моей шведки их пять штук, и каждое отвечает за своё. Главное. Бордюрное. Мёртвой зоны. Заднее широкое. Камера на корме. Если хоть одно настроено не так, на выезде с парковки заденешь чужой бампер. Я Лёхе это объясняю третий раз. Лёха, стажёр с автобазы в Екатеринбурге, двадцать один год, синий комбез, термос за пазухой. Стоит у моего тягача на стоянке кафе «Русь» перед Ачитом и смотрит, как я зеркала проверяю. Сяду в козу как поеду. Не на полспальника, не подкрутив кресло под чай...

Заправщиц по именам я обычно не помню. Кивнул, заплатил, поехал. А Галю с Лукойла перед Сызранью знаю одиннадцать лет. Она тут двенадцать сидит, старше меня по этой заправке. Стыдно немного. Volvo у меня тогда был ещё новый, третий месяц лизинга. Гнал из Москвы в Самару порожняком: заказ накрылся в дороге, надо было пересидеть до утра. Дождь шёл с обеда. На М5, не доезжая Сызрани, стоит Лукойл. Серый, обычный, как сотни таких. Заехал ночью, около часа. Хотел кофе и пару часов поспать на стоянке за зданием...

Жене не говорил пять лет. Дилер Volvo у нас в Екатеринбурге, через два микрорайона. А я каждые полгода еду к мастеру в Уфу. Восемьсот километров крюк. Один и тот же бокс, один и тот же мужик. Зовут Рустам. Познакомились случайно. Шведка в июле восемнадцатого замигала жёлтой пиктограммой коробки. I-Shift стал тупить на перегазовке. Дилер в Екатеринбурге в один голос: «Везите, посмотрим». Цена, намекнули, будет «от шестисот». Я тащил ползком до Уфы. На М5, перед Ашой, остановился у заправки. Узбек на «Скании» сказал ровно, без лишнего: — Едь в Дёму...

За двадцать лет под рулём у меня сменилось пять навигаторов. Garmin Витькин в коробке. КПК с Навителом. Prology на присоске. Lexand. Сейчас Яндекс в телефоне. И Атлас 2011 года, бумажный, на 22-й полке. Не выбрасываю. Первый раз я увидел навигатор в 2006-м. У Витьки-напарника. Серенькая коробочка размером с пачку «Беломора», экран монохром, антенна как у рации. Garmin eTrex Vista. Витька привёз её из Питера. Помог кому-то пригнать машину, ему отдали так. Стояли на посту перед Сызранью. Витька протёр стекло рукавом, ткнул в экран и развернул коробочку ко мне...

Кладу туда не то, что нужно. А то, что не выбрасывается. Аптечка. Огнетушитель, он под аптечкой. Красный треугольник в чёрном чехле. И ещё четыре штуки, о которых ниже. Бардачок закрывается с тихим щёлком. Я этот звук слышу одиннадцатый год. Шведку взял в две тысячи пятнадцатом. До неё работал на МАЗ-5432, с октября четвёртого года. Когда подписывал лизинг, перетащил из МАЗа в новую кабину три вещи: перчатки, треугольник, листок с номером. Сейчас в бардачке семь предметов. Никогда не делал генеральную уборку...

Гостиница на М5 стоит две тысячи за ночь. Стоянка у кафе — шестьсот. Я тридцать лет беру стоянку. Сплю в спальнике. И крепче, чем в любой гостинице. Не из жадности. Из расчёта. В кабине ключи всегда при тебе, машина под рукой, бак под боком. В гостинице ходишь смотреть фуру каждый час, всё равно не спишь. Расскажу пять стоянок на М5, к которым возвращаюсь тридцать лет. От Москвы до Челябинска. По порядку. Первая нормальная ночёвка от Москвы. До Шацка часов восемь, если без пробок на Бронницах. Стоянка большая, охрана с шлагбаумом, забор по периметру...

Восемь лет Тамара ведёт меню от руки. В прозрачном файлике, восемнадцать страниц. Я заглядывал. Без помарок. Каждая позиция её почерком, синим. Цены меняла, заклеивая старые маленькими полосками белой бумаги, аккуратно, как почтовая марка. «Транзит» стоит в Тольятти, на выезде в сторону Сызрани. Кафе вписано между шиномонтажкой и стоянкой для фур. Окна низкие, лампа над стойкой жёлтая, всегда включена. Снаружи две вывески: «Транзит» и «Шиномонтаж 24». Внутри пахнет солянкой, мокрыми тряпками и отдалённо соляркой с улицы...

Признаюсь честно. Я не хотел, чтобы Димыч пошёл в дальнобой. Тридцать пять лет, на агрегаторе восемь лет крутится, в Екатеринбурге своя жизнь. А он в феврале двадцать третьего пришёл к нам в Верхнюю Пышму и сказал: батя, на категорию Е пойду. На фуру. Я промолчал. Налил чаю. Дело было в субботу, на кухне. Татьяна жарила селёдку с картошкой. Я только из рейса, в спортивках, пахло от меня соляркой. Он положил на стол распечатку с автошколы — расценки. Категория Е. Девяносто две тысячи. Два с половиной месяца...

На 210-м километре М5 заправка стоит между Ачитом и Дружинино. С восьми вечера до восьми утра там в синей куртке сидит Витя. Семь лет. Одна смена. Никогда не дневная. Я заехал к нему первый раз в декабре 2017-го. Зимник, минус двадцать восемь, у меня прихватило дизель в баке. Выставил тонар на площадку, зашёл в будку погреться. Витя сидел на пластиковом стуле, читал «Аргументы и факты», в синей куртке поверх рыжей клетчатой рубашки. Налил мне кипятка из чайника. Не из кулера, из чайника. Сказал коротко: — Стой, не торопись...