Русская жизнь

Александра Сырского сняли с должности «главнокомандувача» ВСУ — главная, пожалуй, новость последних дней, которая по-настоящему задела: «Ну наконец-то!». «И это самое лучшее, что на данном этапе мог сделать Зеленский для России», — читаю умозаключение одного аналитика. «Теперь ему дорога только на скамью подсудимых», — бодро подытоживает другой. «И это при том, что изначально Сырский никакой не нацист, как и сотни, тысячи других кадровых вэсэушников», — резюмирует третий. Меня же, под мерный, убаюкивающий шорох ночного дождя за окном, мучают совсем другие вещи...

Наше знакомство с Николаем состоялось в начале 80-х годов, когда в Институте молекулярной биологии (ИМБ) создали теннисную секцию. Мы занимались в Детском городке Лужников и из нескольких человек, которые входили в секцию, Николай явно выделялся — тогда с нами занимался тренер, услуги которого мы оплачивали отдельно, и Коля взял на себя роль старосты и организатора. Держался он очень скромно, я тогда и не знал, что он был одним из открывателей «прыгающих генов», лауреатом Государственной премии....

Можно заметить, что медийные и творческие люди часто берут себе псевдонимы или заменяют свои простые фамилии на более звучные. Тому есть множество примеров, но давайте будем к ним снисходительны! Они же, как пел Высоцкий, «ходят пятками по лезвию ножа и ранят в кровь свои босые души», а в наше время ещё и рискуют своей репутацией. Обратимся-ка лучше к докторам, которым такая медийность только во вред здоровью их пациентов! Как раз перед ковидом в ординатуру в наш «Дом Сердца» пришла одна красивая...

Мирко успел заскочить в вагон в самую последнюю минуту, и вскоре состав тронулся на север. По прежним поездкам он помнил, что поезд Братислава‑Кошице идет сначала на север, а потом в Жилине сворачивает в их сторону, на восток, до самого Кисака, где надо пересесть на местную ветку, которая и приведет его домой. Купить билет на вокзале он уже не успел, и теперь растеряно стоял в тамбуре, прилепившись носом к дверному стеклу, и судорожно размышлял, что делать дальше. Однако голова не работала, толку от нее не было никакого...

Компания была сложная, по крайней мере, для него. Лёха не всегда вписывался в стиль, вернее в стиль-то всегда, но не всегда соответствовал его запросам. Например, искупаться в одежде сразу по приезду в лагерь, это здорово — он первый, а отрубить лопатой голову голубёнку, прыснув кровью на стенку, как-то совсем не очень. Но остальные в их компании жутко веселились, когда Лёха разыграл это действо в палате. Всем было весело, кроме него. Правда, он ушёл на улицу и всё. Голубёнка даже и не видел, ни живого, ни мёртвого, только кровь на стенке, да и то, непонятно — кровь, не кровь...