Колыбельную Оля придумала сама, когда Мите исполнился месяц и он перестал засыпать у кого-либо, кроме неё. Слова были простые: «Спи, Митяй, за рекой огонёк, тёплый дом, на окне ветерок». Гриша говорил, что рифма хромает, но к шести месяцам сын засыпал на второй строчке. Лето они жили в Каменке, в доме Гришиной бабушки, в Костромской области. Дом стоял последним на улице, а за огородом начинался заросший парк бывшей усадьбы Кожевниковых: липовая аллея, кирпичные стены без крыши и каменный колодец со сбитым воротом...
Русская Мистика
Звонок из холодильной
В январе Пищалино замело так, что грейдер с трассы не пробился до самого вечера. Санитар морга при районной больнице Роман Ефимович ушёл на больничный ещё в понедельник, и ночную смену Денис Павлов отрабатывал один. К десяти пропала сотовая связь: где-то на линии упала вышка. Городской телефон в ординаторской молчал с обеда. Морг стоял отдельно от больничного корпуса, одноэтажный, кирпичный, построенный в семидесятых на месте старого. Денис сидел в дежурке с чаем и учебником по анатомии. Весной он собирался поступать в медколледж на фельдшерское...
Варежка без пары
Коробку Ольге отдала соседка матери, Валентина Алексеевна, на поминках, на девятый день. Обувная, перевязанная бельевой верёвкой, на крышке маминым почерком: «Оле. Открыть после похорон». – Она мне её зимой принесла, – сказала Валентина Алексеевна. – Велела до похорон не отдавать. А после девятин, говорит, отдай обязательно, раньше не надо. Ольга открыла коробку вечером, в маминой квартире в Костроме, за кухонным столом. Внутри лежали четыре вещи. Детская варежка, красная, с белым оленем, одна. Ржавый ключ с круглым ушком, старый, от навесного замка...
Дом, который топили
Дом в Борке продавали за смешные деньги. Владимир Львович Нечаев, сухой и вежливый мужчина из Рыбинска, показывал его Анне и Кириллу в мае, торопясь, будто опаздывал на автобус. – Пятистенок, сруб девяносто лет, – говорил он. – Фундамент старый, каменный, ещё с той деревни. Печь перекладывали. Сухо, сами видите. Посёлок на бугре стоит, водохранилище внизу, его отсюда и не видно. – Почему так дёшево? – спросил Кирилл. – Прежние хозяева к детям уехали. А местные ворчат. Суеверия, знаете. Вам с ними чай не пить...
Деревня, которой нет на карте
Артёму оставалось уточнить последний участок будущей трассы: двенадцать километров вдоль берега Рыбинского водохранилища, от Мологского залива на север. Работа на два дня. Он выехал из Череповца в конце октября, один, с тахеометром в багажнике и термосом на пассажирском сиденье. Навигатор вёл уверенно, пока асфальт не кончился. Потом предложил грунтовку направо, через сосняк. Артём сверился с планшетом: на свежих картах этой дороги не было. На навигаторе она была, ровная серая линия без названия...
